вашего отсутствия происшествий не…
– Открывай, – не дослушав доклада, оборвал его Батяня.
По виду нахмурившегося майора рядовой определил, что командир недоволен и, похоже, именно его, Степченко, действиями. Недоумевая, в чем же дело, солдат бросился поднимать шлагбаум. Машина проехала вперед. Хлопнула дверца, и комбат легко выпрыгнул на дорогу.
– Кто тебе позволил пропускать машину? – незамедлительно взял он быка за рога. – Ты на посту или где?
– Так ведь это же вы…
– Что?!
– Я же видел, что это ваша машина, видел, что это вы, товарищ майор, – оправдывался Степченко, окончательно сбитый с толку и не понимавший, в чем же таком он провинился.
– Послушай меня внимательно, солдат, – понизил тон Батяня, – то, что ты как следует не знаешь устав, – это я уже вижу. В дальнейшем я постараюсь исправить это досадное недоразумение. А пока что напоминаю популярно, что Российская армия руководствуется этим самым документом как основой. И все, что там написано, является не пустой теорией, не словами, а тем, что надо выполнять. Ты – на посту. Даже если будет ехать министр обороны или главнокомандующий, ты не имеешь права их просто так пропускать. На посту ты подчиняешься только разводящему или начальнику караула. Ясно?
– Так точно, товарищ майор, – виновато ответил Степченко.
– На первый раз так и быть, но если еще раз что-нибудь подобное будет замечено – смотри, – предупредил его Батяня.
– Все понял, товарищ майор.
– Ну, то-то же. Так, говоришь, все спокойно? Никто не появлялся?
– Никак нет.
– Хорошо, неси службу, боец, – напутствовал его комбат, садясь в машину.
Степченко пришлось еще раз поднять и опустить злополучный шлагбаум. Провожая взглядом майора, солдат думал о том, что недаром Батяня пользуется репутацией командира строгого, но справедливого. Другой бы вкатил ему пару нарядов вне очереди, а здесь – предупреждение…
Пошагав взад и вперед в своих раздумьях, Степченко увидел возвращающегося с другого поста старослужащего. Ну да, ведь уже время сменяться! Взглянув на часы, он удостоверился в том, что отведенное ему время нахождения здесь истекло. Пора бы уже и отправиться отсыпаться в помещение. Но проходила минута за минутой, а из КПП никто не спешил.
«Спят они там все, что ли! – раздраженно подумал Степченко. – Я что им, робот?»
Покинуть пост он тоже не мог, особенно после недавнего визита начальства. Ожидание становилось уже невыносимым, и солдат, плюнув на все, отправился на КПП.
Открыв дверь, он увидел сидящих за столом старослужащих, в том числе и Тонова, который должен был его сменять. Солдаты были чрезвычайно заняты – они резались в карты.
– Тебе чего? – недовольно взглянули на него.
– Товарищ сержант, – показал на часы Степченко, – пора сменяться.
– Чего? – недовольно оскалился тот. – А ну, на пост!
– Будешь до утра стоять! Сперва послужи с наше, – раздались возмущенные голоса «дедов».
Через несколько секунд Степченко вытолкнули из помещения.
Глава 13
Два джипа колесили по горной дороге. Линия пути была, как обычно в такой местности, на редкость изломанной, то опускаясь, то резко взмывая вверх. Иногда справа от дороги отвесной стеной шли скалы, а слева круто уходил вниз страшный обрыв. На таком пути нужно было смотреть в оба, чтобы не оказаться на дне пропасти. Но водители были прекрасно знакомы с условиями родной местности. Еще их отцы ездили по этой дороге на лошадях и повозках, а сыновья пересели на другой, более комфортный и удобный, транспорт.
В машинах находились пленники и их охранники, везшие их куда-то. Те, кто сидел со связанными руками, в данном случае разделялись пополам: двое из четверки были действительно пленными в полном смысле этого слова, захваченными с оружием в руках, а двое – людьми совершенно мирных занятий. В подвале того дома, из которого их недавно извлекли, содержались самые разные люди. Проблема большинства из них заключалась в том, что все они были кавердинцами. Если раньше это ровным счетом ничего не значило при нахождении на чужой земле, то теперь все было иначе: война сделала прежних соседей врагами. Надо сказать, что никто из двух, теперь уже враждебных сторон – Артви и Каверды, от этого ничего не выиграл за исключением, конечно, тех, кто и затевал заварушки, понимая, что на этом можно прекрасно нагреть руки.
Один из арестантов был обычным крестьянином, который из-за войны вынужденно покинул республику и почти все нажитое имущество. (Кстати, точно такая же ситуация произошла и с артвинцами, жившими по ту сторону границы.) Решив, что война окончена и теперь его жизни, во всяком случае, до такой степени, ничего не угрожает, крестьянин решил вернуться на родную землю, чтобы взглянуть, что же сейчас с его домом. Однако для него этот путь оказался совсем не таким, как ему это представлялось. Еще не успев добраться до родного села, он был схвачен какими-то неизвестными, которые, угрожая ему, бросили селянина в цементный подвал, где он протомился пару месяцев, а сейчас вот везли в неизвестном направлении. Крестьянин тревожно пытался осматриваться вокруг, но, кроме охранников, сидящих по бокам, да мелькавших незнакомых ему пейзажей, трудно было что-то еще разглядеть.
Второй человек также принадлежал к мирной профессии. Никакого отношения к войне он тоже не имел – мелкий бизнесмен Тимур всю свою жизнь торговал. Торговля была его главным занятием еще со школьных времен, когда он продавал одноклассникам пирожки, купленные на рынке перед занятиями. Коммерцией он продолжил заниматься и позже. Дела его шли неплохо, особенно они процветали в конце восьмидесятых – начале девяностых, когда каждый второй здесь принялся покупать-продавать. И неизвестно, чего бы добился Тимур, если бы не эта проклятая война. Он в одночасье лишился всего. С того времени его бизнес захирел. Так, что впору было податься в дворники. Однако Тимур не сдавался. В его голове всегда роились новые планы, которые он собирался реализовывать. И вот две недели назад, проезжая транзитом через территорию Артви, он был остановлен на дороге. Неизвестные приказали ему выйти из машины, а затем бедняга оказался в том же цементном подвале, куда он не имел никакого желания попадать. Стоит ли говорить о том, что машины своей он тоже лишился навсегда. Теперь Тимур, уныло уставившись вперед, на дорогу, размышлял о том, что, похоже, ничего хорошего ждать от складывающейся ситуации не приходится. Его конвоиры были молчаливы и суровы. Попытка заговорить обернулась для бедняги чувствительным тумаком, после чего тот счел за лучшее и дальше предаваться своим невеселым мыслям.
«Куда же они нас везут?» – размышлял Тимур.
Несмотря на то, что от страха у него уже тряслись поджилки, неудачник-коммерсант пытался все же найти этому какое-то объяснение. Если они похитили его с целью выкупа, то здесь им ловить нечего: в последнее время на родине за ним вообще гонялась налоговая полиция. Однако дела Тимура шли так плохо, что он просто физически не мог расплатиться с государством. А что уж говорить хоть о какой-то сумме для выкупа? Если эти живодеры, выяснив, что пленник ничего ценного для них не представляет, решили отпустить его, то для чего эта странная поездка с вооруженными до зубов головорезами? Может быть, их решили перевезти в другое место и вскоре пленники окажутся в очередной тюрьме?
Масса вопросов роилась в голове Тимура, но ответа на них он пока не находил.
Наконец машины стали притормаживать и вслед за этим свернули налево, в лес. Небольшая дорожка была почти темной от тени деревьев, смыкавшихся в живой тоннель. Пленники зашевелились, понимая, что ситуация скоро изменится, но никто из них не знал, в какую сторону.
– Что, страшно стало? – оскалился один из конвоиров. – Ничего, скоро ваши проблемы закончатся.
Двусмысленная фраза, произнесенная зловещим тоном, заставила пленников вздрогнуть.
Выехав на небольшую поляну, кортеж внедорожников остановился.
– Вот мы и приехали, – ухмыльнулся охранник, – не век же вас бесплатно возить на казенном транспорте. Теперь придется немного поработать.
– В последний раз! – поддержал его еще один любитель пошутить.
Арестанты переглянулись. Неужели их самые страшные подозрения сбываются?
– На выход! – пленных вытолкали из машин.
Оказавшись
