— Ешь скорее, ты и так опоздала. Мы скоро выезжаем, — торопит сестра.
Не могу не метнуть в Тимофея свой взгляд. Неужели никто не видит, что у него внутри просто вулкан бушует? Кому понравится по приказу сопровождать на шопинге девушек, которых он ненавидит?
Отец, видимо, замечает, что сын не в настроении.
— Тимофей, а тебе разве не нужно купить себе костюм? Не думай, что будешь просто сопровождать девочек, ты же не нянька. Я бы и сам с вами поехал, но дела в офисе не ждут.
Тимофей молчит и с усилием сжимает челюсти. Тишина угнетает. Рождает ощущение, что скоро последует неминуемый взрыв. Это только вопрос времени.
Осмеливаюсь встретиться взглядом с тем, кто меня презирает и считает своим врагом. Может, он поймет по моим глазам, что я не хотела навязываться. Что я вынуждена делать то, что мне говорят. Я бы и рада просто сидеть в своей комнате и ни с кем не пересекаться!
Но по полоснувшему меня, как лезвие, взгляду вижу — нет, не верит. Строит планы возмездия. Размышляет, как меня покарать. В зрачках полыхает беспощадный огонь. Но Тимофей его умело гасит и натягивает на лицо фальшивую, приторно-вежливую улыбку.
— Конечно, папа, костюм мне нужен, да и новые шмотки, раз ты платишь.
— Веди себя хорошо, Тимофей, — предупреждает Павел Петрович, который не обманывается внешней вежливостью сына, — я надеюсь, мне не придется снова за тебя краснеть.
— Я тоже надеюсь, папа.
— Если всё пройдет нормально, то мы вернемся к обсуждению судьбы твоего друга.
Мне ужасно хочется спросить: «Неужели он еще в тюрьме и его никто не выручил?» Но я, конечно же, смыкаю губы и остаюсь безмолвной. Как рыбка в аквариуме. Хлоп-хлоп глазами. Ни звука.
— Ладно, мы полетели! — подхватывается Эляна, показывая мне взглядом вставать. — Мы пойдем в машину, до встречи, дорогой!
Целует мужа в щеку и утаскивает меня в сторонку.
— Не обращай на гадкого мальчишку внимания, — шепчет мне на ухо, — всё равно он будет делать то, что Паша скажет. Пусть кочевряжится сколько влезет, отец его уже прижал. Не позволю себе портить настроение. Раз уж он испоганил мои вещи, куплю вдвое больше ему назло! Мне же пришлось всё выбросить! Осталась почти голой! Я слышала, что папа забрал у него карманные деньги. Поделом ему. Отлично работает формула «преступление и наказание», а? — толкает меня в бок локтем и снова шепчет: — И тебе купим вещей. Для беременных красивые платья и вечерний наряд.
— Вечерний? На свадьбу?
— Не только. Я что, не сказала, что мы идем завтра вечером в ресторан? Ты, я, Паша и Валерий Самуилович.
Варя
Всё время, что таскаюсь за сестрой по отделам роскошного магазина, внутри не перестает биться тревога. Зачем нам в ресторан? Зачем встречаться с Валерием Самуиловичем? Я по-детски надеялась, что она отказалась от своей идеи свести нас и вообще найти отца моего ребенка.
«Что мне делать?» — пишу сообщение Асе, которой уже поведала свою историю.
«Поговорить с Тимофеем!» — следует ответ, но он никак меня не спасает. Не буду я с ним говорить. Что предъявлю? Только свои слова? Или скажу, что та девушка, которую он ищет в чате, обладательница браслета, это я? Абсурд же.
«Нет! Исключено!»
«Тогда готовься выйти замуж за старика!»
Он и правда старый. И полный. И лысый. Он мог бы быть моим дедушкой или возрастным папой. Как вообще можно представить, что мы сойдемся? Что я в принципе его коснусь?!
— Варя, убери телефон, — командует сестра, с трудом оторвав себя от самолюбования. — Ты за покупками пришла или в телефоне зависать? Пожалуй, и хорошо, что Тимофей испортил вещи, они всё равно вышли из моды. Куплю новые. Ты тоже выбери, иди-ка сюда, — подзывает к себе и прикладывает ко мне платье одно за другим, — неплохо, и это неплохо, это тоже. Пойдем примерять.
Нехотя тащусь в раздевалку. Едва отмахалась, чтобы не покупать повседневные вещи. У меня их целый гардероб, за модой я не гонюсь, да и поправлюсь скоро. Шмоток мне хватает с лихвой. Но новое платье купить придется, сестра с меня живой не слезет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Прохожу в обитое зеркалами пространство и начинаю поочередно натягивать на себя платья. По большей части я равнодушна к выбору, лишь бы платье не было открытым и коротким. Сестра же поправляет складки, добивается идеальности, периодически смотрит то в зеркало, то мне в лицо.
— Неплохо, но без улыбки ты выглядишь ужасно уныло, Варя! Для чего мы так старались с брекетами? У тебя сильно выправились зубы, теперь ты можешь улыбаться.
Улыбаюсь сквозь силу и прячу глаза, внутри молоточками бьется страх, сердце стучит как барабан от волнения, но я всё же решаюсь попытать судьбу.
— Эль, нам правда нужно идти в ресторан?
— А что? — застывает она напротив меня в напряжении. — У тебя есть возражения?
— Я просто не понимаю, зачем это нужно. Я же беременна, это всё очень странно.
— Ничего не странно, я знаю, что Валерий Самуилович мечтает о жене и детях. Кому-то нужно передать накопленные богатства. Ты ему приглянулась, Варя, ты милая, покорная девочка, — сжимает она губы, — которая будет хорошей женой.
Слова Эляны и ее решимость насчет моего будущего меня ужасно пугают. Теряюсь и с трудом нахожу слова, чтобы оттянуть неизбежное.
— Но… Вдруг я… Вдруг найдется настоящий отец ребенка.
— Ты что-то вспомнила, Варя? — утыкается в меня сощуренным взглядом. — Вспомнила, кто это был?
— Нет, но он был высокий! — начинаю бормотать. — Можно попытаться найти этого парня.
— Смешная ты, Варя! — нервно передергивает она плечами. — Как ты предлагаешь его искать? Раз до сих не объявился, выходит, просто воспользовался тобой! Нужно называть вещи своими именами. Ты собралась ходить и спрашивать, кто с тобой был в той комнате? Прекрати, Варя, не позорься! Не нужно портить мои планы! Ты встретишься с другом Паши. В конце концов, это просто ужин. Никто тебя оттуда к венцу не потащит. Но в твоих интересах сделать так, чтобы у Валерия Самуиловича возникло такое желание. Очаруй его, Варя, ты же знаешь, что выхода нет!
Мне хочется закричать, что выход существует! Сестра не бедствует. Она могла бы поддержать меня первое время, а потом я бы нашла работу, как-то бы справилась. Но она уже всё решила.
— Или ты согласна на аборт? — цедит она тихо, наклоняясь ко мне. — Раз ты неспособна слушаться меня и прогнуться, не лучше бы решить проблему разом?
Слова про аборт вызывают у меня слезы. Они градом льются из глаз, а я не могу найтись что сказать, чтобы защититься.
— Вы решили тут поселиться? — неожиданно рядом с нами оказывается Тимофей, чьего появления я никак не ожидала. Отступаю к стенке и тут же перестаю плакать. Он смотрит на меня, оценивает внешний вид, к счастью, не комментирует, потом обращается снова к сестре: — Я уже десять раз обошел магазин с первого до последнего этажа. Еще не все деньги потратила, мамочка?
— Шустрый какой, — хмыкает Эляна, горделиво подняв голову и явно чувствуя себя хозяйкой положения, — куда ты торопишься, Тимофей? Папа тебя дома не ждет. Ты нас сопровождать должен был, а ходишь неизвестно где! Попроси лучше администратора подать нам кофе.
— Я тебе не мальчик на побегушках! — со злостью выплевывает он ей, приближая лицо к лицу. — Командовать будешь в своей деревне, откуда приперлась!
— Фу, как грубо, — морщится она и трясет рукой, будто вляпалась в грязь. — Манеры у тебя, сынок, ни к черту.
— Тебя я не спросил, какие у меня манеры.
— Иди-иди, мы скоро выходим, — отправляет она его вон, но он уже и сам уходит, бросив на меня презрительный взгляд. Стою, никого не трогаю, и за что мне досталось?
Варя
Сестра фланирует к кассе мимо Тимофея, держа в руках ворох платье на плечиках. Я волочусь следом, комкая маленькую сумку-кошелек на цепочке в руках. В объемных джинсах и свободной футболке ощущаю себя комфортнее, они как моя броня. Еще и волосами завешиваюсь, спрятавшись от неприятностей этого дня.
