не тот человек, перемещение настоящего убийцы из Лондона в Озерный край было отнюдь не тем, чего он желал. Это поможет убедить Дэрроу, что Кларк не тот человек, но это будет означать, что у преступника появилось новое охотничье угодье.
Каков бы ни был его ответ на слова леди Женевьевы касательно Джонса, его предвосхитил один из приглашенных джентльменов, некий мистер Томпсон.
– Мы не можем говорить ни о чем, кроме очевидных параллелей с делом Блюстителя заповедей, мистер Эвершем. Наверняка у вас имеются мысли по этому поводу. Редко выпадает возможность разговаривать с главным сыщиком, которому поручено расследование одного из таких убийств.
Эвершем переключил внимание на молодого человека, который даже в его глазах был ангельски красив. Отметил он и то, что его костюм, наверное, стоил больше, чем сам Эвершем зарабатывал за год службы в столичной полиции. Что по какой-то причине заставило его проникнуться недоверием к молодому красавчику. Несправедливо, но что поделать?
– Я уверена, мистер Эвершем не может обсуждать детали проводимого им расследования, мистер Томпсон. – Леди Кэтрин пристально посмотрела на молодого человека. Может, детектив и был бы благодарен за ее поддержку, но ее следующая реплика поставила на всем крест. – Виновник ведь еще не осужден, не так ли?
Да, ей палец в рот не клади, с усмешкой подумал Эвершем.
– Да, леди Кэтрин, как вы любезно заметили, человек, арестованный за эти убийства, еще не осужден. Хотя могу заверить вас, – он обратился ко всем присутствующим, – я приложу все усилия к тому, чтобы убийца мистера Джонса был пойман.
– Но разве убийство мистера Джонса не имеет поразительного сходства с преступлениями Блюстителя заповедей? – не унимался Томпсон. – В конце концов, там была записка. И Джонса зарезали ножом. Лично мне это кажется очень похожим.
– Томпсон, следите за своими словами! – резко осадил его лорд Эгглстон. – Здесь присутствуют дамы.
Молодой человек на мгновение вызывающе вскинул подбородок, но затем пожал плечами и извинился:
– Я забылся. Прошу прощения, если кого-нибудь обидел. Но, возможно, я все же задам мистеру Эвершему менее неприятный вопрос. Почему вы говорите, что одних убийц легко поймать, а другие остаются на свободе?
Эвершем задумался над этим вопросом. После ареста Джона Кларка ему пришлось скорректировать свое мнение, но вряд ли он собирался делиться с этим изысканным обществом своими новыми сомнениями по поводу руководства Скотленд-Ярда.
– К сожалению, правда заключается в том, – начал он, – что существуют люди, чье нежелание быть честным с нами делает поимку убийц практически невозможной.
– Это просто удивительно, инспектор. – Томпсон покачал головой. – Вы говорите, что кто-то знает правду о личности убийцы, но предпочитает ее не говорить? Кто бы мог так поступать?
– Не думаю, что это желание со стороны свидетеля позволить убийце уйти безнаказанным, – сказала леди Кэтрин, прежде чем Эвершем успел ответить. – Полагаю, есть множество причин, по которым свидетель может не сказать всей правды. Родитель может пожелать оградить своего ребенка от подозрений, не зная, что ребенок виновен, заметьте, но желая полностью убрать его из поля зрения. Или же во время убийства человек был случайно вовлечен в какую-то неловкую ситуацию, из-за которой он не хочет обсуждать то, что увидел. Я знаю, что у некоторых людей, допрошенных в связи с убийствами, совершенными Блюстителем заповедей, была, скажем так, далеко не самая чистая репутация.
– Вы хотите сказать, что они были проститутками и сутенерами? – бросил вызов Томпсон, чем заставил леди Кэтрин сердито поджать губы.
– Я больше не буду вас предупреждать, Томпсон. – Сам лорд Валентин не отличался чувством приличия, но, видимо, счел невозможным оставить такое неуважение без комментариев.
– Прошу прощения, лорд Валентин, – сказал молодой человек с выражением искреннего раскаяния. – Я на мгновение забылся.
– Между прочим, – сказал Эвершем, – я обнаружил, что вне круга, в котором такие люди вращаются, представители вышеупомянутых профессий могут быть весьма честны и открыты. По собственному опыту знаю, именно те, кто боится нанести ущерб своей репутации, становятся наименее надежными свидетелями. Тем, кому почти нечего терять, нечего и хранить в тайне.
– Вы намекаете, что мы будем плохими свидетелями, мистер Эвершем? – Леди Эгглстон прижала руку к груди. – Какая абсурдная идея. Всем известно, что низшие классы имеют природную склонность к совершению преступлений. Достаточно взглянуть на биографию тех, кто сидит в тюрьмах нашей страны, чтобы доказать мою точку зрения.
– Моя дорогая леди Эгглстон. – Голос леди Кэтрин был обманчиво вкрадчив. – Я прошу вас проявлять осторожность, делая столь необдуманные заявления. Тем более что не всем за этим столом посчастливилось родиться в высших слоях общества. И все же, по-моему, я могу с уверенностью сказать, что никто из них не был виновен ни в каких преступлениях.
Леди Эгглстон хватило совести покраснеть за свою бестактность. Но Эвершем слышал ее бормотание о том, что происходит, когда смешиваются высшие и низшие классы.
Что побудило лорда Валентина пригласить людей с такими взглядами в дом, где присутствовали гости из столь разных слоев общества? – задумался Эвершем.
– Прошу прощения, – сказала графиня, поджав губы. – Я не собиралась оскорблять других гостей.
– Очень красиво сказано, леди Эгглстон, – сказал американец Бартон. – Конечно, в Штатах мы имеем более свободное смешение классов, нежели у вас здесь. Например, нередко можно увидеть шахтера, сидящего за одним столом с владельцем шахты, где он работает.
– Я не припомню, чтобы кто-нибудь из твоих шахтеров сидел за нашим столом в Нью-Йорке, папа, – сказала мисс Бартон с бесхитростным выражением лица, за которым, несомненно, скрывался озорной природный ум. – Более того, я помню, как ты однажды сказал, что…
– Неважно, что я сказал, дочка. – Промышленник нахмурился. – Я просто указал, что дома в Америке у нас все по-другому.
Эвершем воспользовался случаем, чтобы спросить:
– Вы сейчас очень далеко от дома, мистер Бартон. Что привело вас к нашим прекрасным берегам?
– Он хочет найти мне благородного мужа, – бесхитростно призналась мисс Бартон.
– Дела, мистер Эвершем, – одновременно с ней сказал ее отец.
– Разумеется, – продолжил Эвершем, не показывая, что слышал мисс Бартон. – Дела. И в Озерном крае у вас тоже много дел?
Возможно, пожалев отца и дочь, заговорила леди Кэтрин.
– Поездка в эти места обязательна для любого гостя Англии, мистер Эвершем. Если вы еще не бывали здесь раньше, вы просто обязаны выделить несколько дней, чтобы исследовать местные красоты.
– Я непременно это сделаю, миледи. – Он склонил голову. – Насколько понимаю, когда нашли мистера Джонса, вы все прогуливались по одной из местных троп?
Разговор тотчас переместился к основной причине его присутствия здесь, в Торнфилде.
Но он не мог не задуматься над заявлением леди Эгглстон о преступных наклонностях низших классов. Он знал, что такие представления ошибочны, однако не сомневался, что классовые различия могут стать причиной конфликта. Особенно если человек опустился сразу на несколько ступенек социальной лестницы, служа тем, с кем он когда-то общался на равных.
В записке на теле
