Даже сегодня мало кто знает, что руководители органов ОГПУ-НКВД[66] предвоенного десятилетия планировали сфабриковать целых три крупномасштабных политических процесса над военными, объединив в рамках каждого «заговора» по несколько десятков, а то и сотен, дел в отношении высшего комначсостава РККА. Удался и получил широкую огласку лишь один. Режиссеры с Лубянки назвали его — «военно-фашистский заговор» во главе с маршалом М. Тухачевским. Об этом судилище, состоявшемся в 1937 году, написано очень много. Две других грандиозных постановки сорвались. Первое претендовавшее на общероссийский размах масштабное дело с кодовым названием «Весна» развалилось в 1931 году, поскольку против его фабрикации выступил ряд видных чекистов и несколько сотен арестованных военачальников судили тогда по одиночке.[67] Проведению третьего грандиозного процесса над военными под условным наименованием «заговор Героев», организацией которого новое руководство НКВД активно занималось в первой половине 1941 года, помешала война.
Ядро заговорщиков по этому делу должны были составить руководители Военно-воздушных сил, большинство из которых имело звезды Героев и опыт боевых действий в Испании, в районе реки Халкин-Гол и озера Хасан или в Финляндии. Поэтому в разговорах оперативников и следователей ГУГБ НКВД СССР, которые, разумеется, никогда не протоколировались, фабрикуемое дело и стало именоваться как «заговор героев». Всего было арестовано около 30 известных в стране военных авиаторов или командиров, имеющих непосредственное отношение к авиации. 8 из них были Героями. Среди «заговорщиков» — помощник начальника Генерального штаба по авиации дважды Герой Советского Союза генерал-лейтенант Я. Смушкевич, тридцатилетний заместитель наркома обороны СССР Герой Советского Союза генерал-лейтенант авиации П. Рычагов,[68] командующий войсками Прибалтийского Особого военного округа генерал-полковник А. Локтионов[69] (все трое в разное время возглавляли ВВС РККА), начальник Управления ПВО Наркомата обороны СССР Герой Советского Союза генерал-полковник Г. Штерн, начальник Военно-воздушной академии генерал-лейтенант Ф. Арженухин, бывший заместитель наркома обороны СССР и начальник Разведывательного управления РККА, Герой Советского Союза генерал-лейтенант авиации И. Проскуров, начальник НИИ ВВС, начальник летно-испытательного центра генерал-майор авиации А. Филин и другие военные летчики.[70]
Молодые, горячие, открытые, слишком быстро вознесенные на военные вершины, — они не успели поднатореть в подковерных интригах, не знали насколько Сталин был злопамятен, не ведали, что его ближайшее окружение давно научилось улавливать малейшие намеки, жесты и завуалированные пожелания вождя.
Принято считать, что официальным поводом для арестов явилось большое количество ЧП с человеческими жертвами. Действительно в предвоенные годы ВВС РККА ежегодно теряли более 600 самолетов. В начале 1941 г., когда в летные части стали поступать новые скоростные самолеты и началось переучивание личного состава, количество катастроф еще более возросло. Объективно все это было вызвано бурным ростом советской военной авиации при недостаточной квалификации летчиков. Однако Кремль пришел к другим выводам. Л. Берия и В. Меркулов четко уловили негативное отношение вождя к военным авиаторам. Были отданы соответствующие распоряжения, отфильтрован старый компромат из дел 37–38 годов. После чего, сначала в оперативных справках сотрудников НКВД, а затем и в протоколах допросов, причины автокатастроф стали увязывать с контрреволюционной деятельностью мощной, законспирированной антисоветской организации, возглавляемой героями-летчиками.
9 апреля 1941 г. на заседании Политбюро ЦК ВКП (б) было принято Постановление ЦК ВКП (б) и СНК СССР «Об авариях и катастрофах в авиации Красной Армии», в соответствии с которым П. Рычагов снимался со своего поста, «как недисциплинированный и не справившийся с обязанностью руководителя ВВС», а начальник отделения оперативных перелетов штаба ВВС РККА полковник В.М. Миронов — предавался суду «за явно преступное распоряжение, нарушающее элементарные правила летной службы».[71] Затем последовали аресты. Они продолжались с апреля по июль 1941 года. Одними из первых подверглись арестам начальники управлений ВВС РККА диввоенинженер И.Ф. Сакриер (21 апреля), военные инженеры 1 ранга П. Никонов (арестован 22 апреля), Г. Михно (арестован 27 апреля), начальник 4 отдела НИИ ВВС РККА комбриг А. Залевский (арестован 8 мая, по другим данным — 18 мая)[72] и другие.
Затем пришла очередь фигур более крупного калибра. 10 мая 1941 г. в связи с неудовлетворительной боевой подготовкой Политбюро ЦК ВКП (б) приняло решения о командующих ВВС Московского и Орловского военных округов Герое Советского Союза генерал-лейтенанте авиации П. Пумпуре и генерал-майоре авиации П. Котове.[73] Генералы были сняты с должностей. 27 мая 1941 г., уже после события, о котором мы скажем чуть позже, Политбюро вновь вернулось к вопросу о Пумпуре, обвинив его в неправильном подборе кадров и протаскивании на должность своего помощника Героя Советского Союза генерал-майора авиации Э. Шахта, который «не может пользоваться доверием и является подозрительным человеком». Шахт был арестован 30 мая 1941 г.,[74] Пумпур — на следующий день.
4 июня 1941 г. начальник Управления кадров ВВС В.П. Белов был лишен звания генерал-майор авиации «за нарушение порядка в подборе кадров и протаскивание на руководящие посты… непроверенных и политически сомнительных людей».
Генерала А. Филина,[75] арестованного 23 мая 1941 г. обвинили в том, что он «засорил НИИ ВВС рядом непригодных как в деловом, так и политическом отношении работников». В секретном постановлении Политбюро по этому вопросу отмечалось, что «Филин должен быть привлечен к судебной ответственности за то, что он своими действиями как руководитель НИИ тормозил и срывал дело вооружения ВВС и тем самым нанес ущерб делу обороны страны».
Генерал-майора авиации А. Левина, длительное время возглавлявшего Управление военно-учебных заведений ВВС, перевели на должность заместителя командующего ВВС Ленинградского военного округа и 7 июня (по другим данным — 9 июня) 1941 г. арестовали, поскольку, работая с «врагами народа», он не разоблачил их. В этот же день арестовали начальника Курсов усовершенствования командного состава ВВС комбрига И. Черния и генерал-полковника Г. Штерна. На постановлении об аресте последнего первый заместитель наркома обороны СССР маршал С. Буденный наложил резолюцию о своем согласии на арест.[76] К постановлению прилагалась справка, датированная мартом 1941 г. В ней утверждалось, что Штерн еще «в 1918 г. на Украине во время гетьманщины был связан с левыми эсерами и в 1924–1925 гг. примыкал к троцкизму». В последующие годы, как свидетельствовали оперативные материалы, Штерн стал центральной фигурой антисоветского троцкистского заговора, что подкреплялось выдержками из показаний ранее репрессированных военачальников Якира, Белова, Примакова, Урицкого и других. Аналогичное досье завели практически на всех военных авиаторов высшего эшелона.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
