Изначально Северус рвался составить Геральту компанию, но ведьмак от этого сомнительного предложения отказался — он был не прочь размять кости и убить нескольких чудовищ, но вот перспектива охранять зельевара его не радовала. Северус, правда, пытался убедить Геральта в том, что никакая охрана ему не нужна, но Геральта спас ключевой аргумент:
— Кажется, я не лезу в твою алхимию и не помогаю тебе варить зелья. Мне в моем деле тоже помощь не нужна.
Северус пробурчал что-то не очень приятное о Геральте и его сексуальных связях с мантикорой, но согласился и остался в замке — что-то там готовить.
Запретный лес встретил Геральта тишиной, только снег еле слышно похрустывал под его сапогами. Опушка и подлесок были пустыми, если не считать белок и еще каких-то мелких зверьков, возможно, кроликов. Но едва Геральт вступил под сень огромных деревьев, как услышал слева чье-то тяжелое дыхание. Существо было достаточно далеко, шагах в тридцати, но однозначно уже почуяло Геральта и приближалось к нему. Геральт затаился и приготовился к встрече гостя, а потом чуть не выругался вслух — к нему полз всего-навсего мелкий главоглаз, вернее, местная их разновидность. Так как мозг твари был очевидно меньше глаз и здорового жала, Геральт без колебаний разрубил его пополам и пошел дальше. Северус заверил его, что где-то в лесу есть логово пауков-акромантулов, с которых Геральт и решил начать. Было очевидно, что колония гигантских пауков не станет селиться рядом с опушкой, но и в самый центр леса не заберется. Геральт некоторое время вслушивался в звуки леса, а потом уверено зашагал в выбранном направлении. Ему потребовалось около получаса, чтобы наткнуться на первые обрывки огромной паутины. После этого он активировал знак «Квен» и пошел медленней. Пауки сами по себе для него опасности не представляли — во-первых, их главное оружие — яд — против ведьмаков не действовало, а во-вторых, их хитиновые тела отлично разрубались мечом и сжигались знаком «Игни». Но вот если их будет слишком много, они смогут просто задавить его массой. Еще несколько минут спустя стало очевидно, что Геральт приближается к логову. Он уже слушал неторопливые шевеления множества ног и чуял неприятный запах полусгнившего мяса в коконах. Он пригнулся и приблизился к большой расщелине, на дне которой расположилось более тысячи крупных пауков. Он замер. Логика подсказывала, что такого размера колония — очень плохое соседство для школы, но его собственный Кодекс не предполагал такое количество неоплачиваемой работы. В конце концов, его дело — добыть яд одного акромантула, а лучше — принести Северусу голову, чтобы тот смог сам нацедить столько яда, сколько ему будет нужно.
Сомнения Геральта разрешил тяжелый низкий голос, раздавшийся из глубины расщелины:
— Хагрид? Это ты?
Хагрид был профессором ухода за магическими существами и, насколько Геральт мог судить, весьма добродушным полувеликаном. Почему паук ожидает его прихода?
— Хагрид! — снова раздался голос. — Я давно тебя жду.
Это было уже очень интересно. Возможно ли, что Хагрид приручил всю эту стаю? Мозг пауков был слишком примитивен, чтобы их можно было выдрессировать, так что вряд ли.
— Это не совсем Хагрид, — произнес Геральт со своего места.
— А кто это? И что ты здесь делаешь?
— Это ты что здесь делаешь? Неподходящий климат для пауков.
— Хагрид перенес меня сюда много лет назад. Теперь это мой дом, — ответил паук, — а ты — пища.
При этих словах пауки, до сих пор вяло копошившиеся на дне, единой волной устремились вверх, туда, где стоял Геральт. Это было ожидаемо, и первый же десяток был встречен потоком пламени. Отлично горящие твари посыпались обратно вниз, поджигая прочих, но были те, кто избежал огня. Геральт вытащил серебряный меч и одним движением уничтожил сразу троих, после чего мягким перекатом ушел в сторону — на то место, где он только что стоял, упало сразу четыре паука — их Геральт «Аардом» сбросил обратно вниз. Дальше началась рутина. Пауки были слишком тупы, чтобы догадаться окружить врага, поэтому перли напрямую. Геральт жег их, сбрасывал в пещеру и методично разрубал пополам тех, которые не попадали под пламя. Постепенно лавина начала иссякать: пауки заканчивались. Геральт вытер пот со лба и заметил:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Точно старею, — после чего пополз вниз — раз уж он уничтожил колонию, следовало позаботиться и о кладках.
Яйца, спрятанные в норах под слоями паутины, Геральт просто сжег — как и любые членистоногие, пауки плодились с огромной скоростью и в короткое время снова заняли бы пещеру. Когда с последней, судя по всему, кладкой было покончено, из глубины вдруг раздался голос:
— Кто ты такой?
Конечно, главный паук, основатель колонии, выжил — Геральт бы заметил, если бы на него напала настолько здоровая туша. Снова обнажив меч, он приблизился к завешенной паутиной глубокой норе и заглянул внутрь. Паук действительно был огромен — в полтора человеческих роста длиной, с массивными жвалами и огромными белесыми глазами. Его щетинистый панцирь выглядел тусклым, словно паук был очень и очень стар.
— Хагрид бы защитил меня и моих детей, — продолжил паук.
— Вполне вероятно, — согласился Геральт, потом махнул рукой и пошел обратно, прихватив по дороге голову покрупней. С Хагридом о его питомцах он еще поговорит, но один старый паук не опасен, так что пусть живет. В конце концов, может, он и впрямь дорог Хагриду?
С головой акромантула на плече передвигаться было менее удобно, чем без нее, но Геральт все-таки с успехом добыл неаппетитно пахнущий хищный гриб, росший на ветке хвойного дерева, и пальцы агрессивного красного колпака, после чего направился обратно к Хогвартсу, но вдруг замер.
До его слуха донесся отчетливый стук копыт очень крупной лошади, и почти сразу же на небольшую поляну выбежал кентавр. Кентавров Геральт раньше не видел, поэтому с любопытством наклонил голову набок, изучая его. Существо, по сути, не было похоже ни на человека, ни на лошадь. На две головы выше Геральта, оно обладало слишком острыми и грубыми чертами лица и излишне выраженной мускулатурой. Передние копыта были расположены ближе друг к другу, чем задние, хвост был короче конского и менее пышным, а вот волосы скорее напоминали гриву и росли не только на голове, но и на верхней части спины.
— Что ты здесь делаешь, чужак? — спросил кентавр недовольно. В отличие от паука, он был однозначно разумен, поэтому Геральт даже не притронулся к мечу и спокойно ответил:
— Мимо иду.
— Это территория кентавров, чужак. Людям здесь не место.
— Так я и не человек, — заметил он. Кентавр нахмурился и скрестил руки на груди, потом произнес:
— Вижу, что не человек. Ты охотник за чудовищами, в этом мире их давно нет.
— Это и заметно, — сказал Геральт, тряхнув головой акромантула. Кентавр снова нахмурился, поднял глаза вверх, где сквозь голые ветви с трудом различалось серое небо, и кивнул:
— Еще немного, и Марс выйдет в зенит, а Сатурн развернет свои кольца.
Геральт тоже со знанием дела посмотрел на небо — ни Марса, и Сатурна, ни чьих бы то ни было колец (что бы это все ни значило) не увидел, но спорить не стал.
— Да, Марс с каждым годом все ярче, — повторил кентавр.
— Точно, — согласился с ним Геральт и, махнув на прощанье паучьей башкой, пошел дальше. Кентавр ему мешать не стал, и вскоре Геральт уже выкладывал свои трофеи на столе перед Северусом. Тот как-то странно посмотрел на голову паука, но от комментариев воздержался и принялся за дело. Геральту оставалось только ждать результатов (и, судя по выразительным взглядам зельевара, во время ожидания принять ванну).
Часть 13
О готовности зелья Северус сообщил почти через неделю, когда Геральт от скуки начал всерьез размышлять об очередной прогулке в лес — в гости к кентаврам, на поиски накеров, топляков или хоть какого-нибудь завалящего утопца.
— Как оно действует? — спросил Геральт, внимательно изучив зеленоватую светящуюся субстанцию, по консистенции похожую на сопли или слизь.
