окно и полетел в сторону преследователей. — Надеюсь, всё получится…
Мой план был элегантен и прост одновременно. Я просто спрыгнул на асфальт и встал прямо на пути недругов. Цимес был в том, чтобы они не успели отвернуть, для этого мне и понадобился полёт. Вероятно, смертные подумали, что я решил так бесславно закончить свою жизнь.
Однако умирать я не собирался. По крайней мере, у меня не было таких планов, а как оно пойдёт на самом деле — одному Зевсу известно.
Я влил все остатки божественной энергии в своё тело, дабы многократно его усилить. При необходимости Бог мог поднять целую гору, но мне доступ к резервуарам Олимпа был закрыт, поэтому оставалось надеяться на чудо.
Конечно, можно было бы просто улететь и бросить Марину, но я знал, что Всеотец за мной наблюдает. Мне не хотелось предстать перед ним трусом, пожертвовавшим своей первой последовательницей. Одно из божественных правил гласило: «Если можешь защитить верующего от смерти, ты должен это сделать». Ведь чем дольше последователь проживёт, тем больше энергии получит Олимп.
Да и как-то чисто по-человечески, как бы комично это ни звучало, было некрасиво. Марина доверилась мне. Даже от мыслей о предательстве у меня было тоскливо на душе. Скорее всего, дело в том, что мы с ней заключили сделку и сблизились. Я защищаю её, а она помогает мне с адаптацией в новом мире. Поэтому у меня не было иного выхода, кроме как решить вопрос с преследователями самым радикальным образом…
Самое забавное, что они даже не стали тормозить или уворачиваться. Белый многотонный «Гелик» врезался в меня на скорости больше ста двадцати километров в час. Вероятно, водитель предполагал, что собьёт меня и поедет дальше, но не тут-то было.
Моих сил оказалось достаточно, чтобы одним ударом руки не только остановить переднюю часть машины, то и вмять капот в асфальт. По инерции задняя часть «Гелика» пошла вверх. Многотонная махина взмыла в воздух, сделала примерно тринадцать оборотов и рухнула на крышу.
Дело сделано.
Моя правая рука была вся в крови, хоть боли я и не чувствовал, но из-под кожи торчали острые кости. Видимо, энергии оказалось недостаточно. И вылечить себя до рассвета я уже не смогу.
Движение остановилось, прохожие и водители устремились к расплющенному «Гелику». Сперва я думал, что мне придётся пройти сквозь толпу, но Марина успела развернуться и приехать за мной. Правая рука практически не функционировала, поэтому открывать дверь пришлось левой.
Только я сел, как Марина рванула в первый переулок и проехала под аркой. Я хотел похвалиться и даже придумал пафосную фразу про своё божественное происхождение, но неожиданно меня настигла боль. Она была настолько сильной, что я не мог говорить. Из моего рта вырывались только вопли и ругательства.
А дальше начался доселе невиданный аттракцион…
В один момент я сидел в машине и орал во всё горло, но стоило закрыть глаза, как я уже лежал на дороге. Затем моргнул, и вот Марина тащит меня под руки, причитая о моём весе. Потом снова чернота, и я уже сижу на крыше, а она обматывает мою правую руку куском своей футболки.
Мне с большим трудом удавалось осознавать происходящее. Оно было каким-то далёким и нереальным. Я словно оказался в каком-то длинном тоннеле и наблюдал за собой со стороны. Марина то сидела рядом со мной, то спала, то вообще куда-то отходила. Я чувствовал себя настолько плохо, что ни за что в жизни не согласился бы испытать нечто подобное ещё раз.
Возможно, я так я бы и помер на той крыши, если бы из-за горизонта не показалось утреннее солнце. Стоило его лучам коснуться моей макушки, как все божественные и врождённые ресурсы обносились. Последний резервуар восстановился полностью, а вот изначальной энергии, полученной от последователей, «накапало» всего десять процентов. Марина в этот момент засияла фиолетовым.
Кстати, она говорила, что в этом мире существуют самолёты. В теории можно было несколько раз за день встретить рассвет. Однако схитрить таким образом не получится. После первого получения энергии запускался вселенский таймер, отсчитывающий ровно двадцать четыре часа.
И да, во всех мирах время течёт одинаково. Фактически это разные интерпретации одно и того же мира людей. Но где-то наша Семья повлияла на развитие общества, где-то Боги из других Семей. Однако этот мир был девственно чист. И хоть неясно, как здесь зародилась магия, именно она позволила здешним жителям избежать божественного влияния.
По крайней мере до тех пор, пока сюда не спустился я. Теперь всё изменится.
Но сперва нужно было исцелиться, чем я и занялся.
Уже тогда я понял, что лекарь из меня никудышный. Восстановления хоть своего, хоть чужого организма забирало слишком много божественной энергии. Поэтому набирать последователей, даруя им исцеления, я не мог. Чересчур затратно.
Однако ещё во время нашей с Мариной вчерашней беседы у меня появилась одна гениальная идея. Обратить людей этого мира в мою веру было несложно, но сперва нужно как-то решить вопрос с преследователями.
И как минимум покинуть Челябинск. Здесь слишком опасно.
— Наконец-то ты очнулся, — сонным голосом пробурчала Марина, лежавшая рядом. — А этот безумный день закончился…
— Чувствую себя бодрым и готовым к новым приключениям! — я встал и размялся. — Правда, есть охота и в туалет.
— А мне нужен отдых, — Марина нехотя поднялась на ноги. — К счастью, мне удалось подслушать разговор жителей одной из квартир на пятом этаже. Там живут пенсионеры, которые уже уехали на дачу. Мы можем воспользоваться их квартирой. Помыться, поесть и отдохнуть. Правда, после вчерашнего угона мне не по себе. Нужно будет оставить этим людям пару тысяч за неудобства.
— Отличный план. Так чего мы ждём? — я взглянул на усталую спутницу.
— Вот этот балкон. У них и окно вроде бы открыто, — Марина доковыляла до края крыши. — Спускаемся.
— А тебе нравится командовать, — ухмыльнулся я и взял её на руки. — Настоящая госпожа. Хе-хе-хе.
— Тихей, пожалуйста, не сейчас… — жалобно выдавила она. — Я еле дотащила тебя. Это просто чудо, что нас никто не заметил и не вызвал полицию. А сейчас я хочу лишь одного: помыться, поесть и уснуть.
— Ладно, ладно, извини, — я использовал полёт и сперва помог Марине заползти в открытое окно, а затем и сам залетел. — Уютненько, но запах странный.
— Так пахнет старость, — негромко ответила Марина. — Я в ванную.
— Ага, — а я сел на слегка промятый диван и включил телевизор.
Мы оказались в скоромной по размерам двухкомнатной квартире, со множеством паласов и ковров. Всё кричало о том, что владельцы этого жилища жили небогато. У них даже телевизор был раза в два меньше того, который стоял в квартире извращенки. А ещё с
