Вступала ли эта премудрая красавица с ним в интимные отношения?
Использовала ли она свои женские чары, чтобы вскружить ему голову и заставить его позабыть о благоразумии?
Как далеко она заходила в своем бесстыдстве, стремясь разорить этого похотливого хряка Белингтона?
Живо представив себе соитие с ним богоподобной Тесс, Хит едва не заскрежетал зубами. Как низко, однако, она пала!
В своем письме Хиту Белингтон сообщал, что он вынужден уехать по срочным делам из Лондона в свою усадьбу, чтобы спасти хотя бы жалкие остатки своего имущества. Но перед отъездом он оставил оформленные по всем правилам показания и доверенность леди Брайт на представление его интересов.
Вооруженная полномочиями поверенного, она мгновенно развила бурную деятельность и стала досаждать Хиту указаниями, требуя, чтобы он тщательно расследовал все коммерческие и общественные связи леди Голдинг. Рассчитывая заслужить ее благосклонность и материнское благословение их с Пенелопой брака, он рьяно взялся за дело.
В своих письменных показаниях Джордж Белингтон утверждал, что Тесс необоснованно завладела его ценной библиотекой и похитила набор ювелирных украшений из разноцветных драгоценных камней, самым дорогим из которых была брошь в форме птицы. Все это будто бы поставило его в весьма стесненные финансовые обстоятельства.
Каким образом землевладелец умудрился вложить все свое состояние в ювелирные изделия и книги, оставалось для Хита загадкой. Но ломать себе голову над этим он не желал и ограничился выполнением поставленной перед ним задачи – выяснить все обстоятельства преступления и привлечь к суду воровку, пахнущую лавандовыми духами.
Разоблачить Тесс было далеко не просто, действовать надлежало осторожно, не отвлекаясь на любование ее рыжими локонами и нежно-белой кожей, один лишь вид которых вызывал у Хита реакцию, неуместную в общественном месте. Слава Богу, прелести Пенелопы не оказывали на него такого коварного воздействия в присутствии посторонних.
Окинув ее в очередной раз оценивающим взглядом, Биллс сказал:
– Ручаюсь, старина, что она сильно отличается от обыкновенных благовоспитанных леди. Ты в этом скоро сам убедишься.
– Она получила такое же воспитание, как и все юные леди из аристократических семей! – возразил ему Хит, отдавая должное навыкам и знаниям своего отца, долгое время прослужившего домашним воспитателем в семье Тесс. Досадное недоразумение, положившее конец его деятельности в том доме, он в расчет не принимал, полагая, что ошибиться может каждый.
Биллс отхлебнул из чашки остывшего чаю и сказал:
– Я подразумевал вовсе не то, что она дурно воспитана, а то, что она скрытна и ведет себя несколько иначе, чем другие молодые английские леди, – не выказывает своих эмоций и не кокетничает с мужчинами.
– Да, она предпочитает до поры не раскрывать своих карт и не склонна к злословию, – подтвердил Хит. – Это затрудняет мое расследование. Но я постоянно за ней наблюдаю.
– Это я уже заметил, – усмехнувшись, сказал Биллс. – Ты просто не отрываешь взгляда от ее ладной фигурки. Должен сказать, у нее впечатляющий бюст.
И многое другое тоже, подумал Хит, поерзав на стуле.
– Она и раньше держалась так невозмутимо? – спросил Биллс.
– Нет, она далеко не всегда была похожа на сфинкса, – ответил Хит, живо вспомнив те славные времена, когда он без труда угадывал по выражению лица Тесс ее мысли и чувства. Как выразителен был когда-то ее рот! Как много говорили ему ее голубые глаза, обрамленные длинными золотистыми ресницами! Он мог судить о ее настроении даже по звуку ее шагов! Ну разве тогда он мог представить себе, что это ангелоподобное создание когда-нибудь станет для него загадкой?
Но теперь очаровательное лицо Тесс оставалось непроницаемым, а свои голубые глаза она скрывала под полуопущенными ресницами. Даже по ее телодвижениям было трудно определить, какие мысли бродят в ее голове. Но Хиту необходимо было прочитать их во что бы то ни стало.
Ради полученного ему дела, разумеется.
– Ты так и ничего толком не рассказал мне о вашем знакомстве, – вкрадчиво произнес Биллс, угадав направление его взгляда.
– С той поры утекло уже много воды, – ответил Хит и, в свою очередь, спросил: – А что собой представляют вон те две дамы?
– Это графиня ди Нотари и ее подруга, – сказал Биллс. – Они тоже подали заявления о приеме их в общество. Полагаю, что графиня та, что слева.
– Несомненно, – сказал Хит.
И роскошный шелковый наряд, и бриллиантовое ожерелье на шее незнакомки, и ее гордо вздернутый носик с горбинкой не оставляли сомнений в том, что она привыкла повелевать. Ее темные волосы были уложены на голове в высокую прическу, в мочках ушей сверкали бриллиантовые серьги.
– Нужно присмотреться получше вон к той шатенке с печальным лицом, одетой в черное платье, – сказал Биллс. – Она все время молчит, но ее миндалевидные глаза могут поведать о многом. Любопытно, почему она вдруг онемела? Джинни сказала мне, пока ты беседовал с леди Бланкетт, что дар речи бедняжка потеряла, когда заболел ее супруг. Очень странный случай!
– А кто такая Джинни? – спросил Хит, удивленный осведомленностью своего приятеля.
– Леди Женевьева! Она оказалась куда более общительной, чем твоя Тесс, которая нас откровенно игнорирует.
Леди Бланкетт шепнула что-то графине на ухо, и та с явным интересом посмотрела на обоих джентльменов. Сидящая рядом с ней полная дама с темно-серыми волосами и жизнерадостным круглым лицом тоже мгновенно принялась их рассматривать. Ей что-то шепнула леди Бланкетт, и в их тихий разговор включилась Тесс.
– О чем они шепчутся? – спросил у Биллса Хит.
– По-моему, пытаются нас заинтриговать и вывести из душевного равновесия, – предположил Биллс.
– Мне уже не по себе, – сказал Хит, сделав глоток тепловатого чая. – Я чувствую себя слоном в посудной лавке.
– А я – быком в коровьем стаде, – заметил Биллс. – И меня такая роль вполне устраивает.
Он улыбнулся и многообещающе взглянул на Тесс. Леди Бланкетт сделала строгое лицо и промолвила:
– Позвольте представить вам, господа, мисс Гаммон и графиню ди Нотари.
Мужчины отвесили дамам глубокий поклон.
– Я очень хочу вступить в это общество, – мелодично произнесла, с едва заметным итальянским акцентом, графиня. – Моя компаньонка, мисс Гаммон, по моему совету сегодня тоже подала заявление с просьбой принять ее в эту организацию.
Ее голубоглазая подруга одарила джентльменов ослепительной улыбкой и проворковала:
– По-моему, нельзя отказывать кому-либо из желающих стать членом этого общества только на основании его принадлежности к мужскому полу. Разве эти кандидаты виноваты в том, что они родились мужчинами?
