Историки отмечают тот факт, что этот доклад Я.А. Малика послужил Кремлю основой для переговоров с союзниками в Ялте для выработки итоговых документов Объединенных наций по Дальнему Востоку.
На 85-й Чрезвычайной сессии японского парламента, проходившей с 6 по 12 сентября 1944 года, рассматривались по сути те же вопросы японо-советского сотрудничества. Сигемицу упомянул о: а) добрососедстве и дружбе на базе политического равенства и экономической заинтересованности; б) праве каждого народа и страны на надлежащее место в мире; в) взаимном уважении суверенитета и независимости больших и малых стран и невмешательстве во внутренние дела; г) экономическом сотрудничестве, политике открытых дверей, свободе торговли и коммуникаций, использовании естественных ресурсов на основе взаимности; д) культурном сотрудничестве.
Японская пресса дисциплинированно восприняла указание политического руководства страны и начала на все лады воспевать японо-советское сотрудничество. В том числе, японские СМИ пропагандировали тему выгодности для СССР победы Японии над США в войне на Тихом океане. Кстати говоря, сегодня, в начале XXI века, японские СМИ почему-то не вспоминают эту тему. Не лишнем будет упоминание о том, что Япония в 1943 году многократно через ее посла в Москве Сато предпринимала попытки выступить посредником в вопросе о мире (!) между Советским Союзом и нацистской Германией. Советский Союз всегда отвечал категорическим «нет» на подобные предложения Японии.
На приеме в посольстве СССР в Японии по случаю 27-й годовщины Октябрьской революции присутствовали все значительные политики Японии, кроме Коноэ и Сигемицу, которые к тому времени явно выразили свою антикоммунистическую позицию. Интересно, что бывший премьер Хирота отметил, что-де «прошлые недоразумения во взаимопонимании между нашими странами возникли вследствие того, что русские лидеры и государственные деятели плохо понимали Японию. Соответственно, необходимо наладить широкий обмен делегациями и людьми, что приведет к изжитию предрассудков по отношению друг к другу».
Вместе с тем, 11 февраля 1945 года в Ялте было зафиксировано пожелание США, чтобы вовлечь СССР в войну на Тихом океане, предоставив Москве «щедрые подарки» за счет Китая и Японии, ибо «военные соображения самого высшего порядка продиктовали президенту (Ф.Д. Рузвельту) необходимость подписания соглашения по вопросам Дальнего Востока». В настоящее время стало известным, что эти «соображения» сводились к тому, что американское вторжение на японские острова без содействия СССР обойдется США жертвой 1 млн. американских солдат в ходе боевых действий, которые, по мнению Объединенного комитета начальников штатов ВС США, продолжатся до июня 1946 года.
В тот же день, 11 февраля т.г., Сталин, Рузвельт и Черчилль подписали соглашение об условиях вступления СССР в войну с Японией, включая восстановление утраченных в 1905 году прав России на южную часть Сахалина и передачу СССР Курильских островов.
22 февраля 1945 года состоялась встреча В.М. Молотова и японского посла Сато, которого интересовали итоги Ялтинской конференции, в особенности, о взятии обязательств Москвы по вступлению СССР в войну на Тихом океане на стороне союзников. Молотов сослался в своем ответе на коммюнике Ялтинской конференции, опубликованное в СМИ, которое не содержало подобных обязательств. Второй вопрос Сато был связан с днем 25 апреля, датой, когда необходимо было уведомить о согласии придерживаться Пакта о нейтралитете или о несогласии. Сато указал также, что 25 апреля совпадает с открытием в Сан-Франциско конференции Объединенных Наций и что это является удивительным фактом. Молотов отвечал, что совпадение годовщин заключения Пакта о нейтралитете и открытия конференции Объединенных Наций является случайным совпадением.
В настоящее время известно, что 8 февраля 1945 года на сепаратной встрече в Крыму со Сталиным Рузвельт пообещал получить от Чан Кайши признание независимости Внешней Монголии (МНР), передачи СССР в аренду Порт-Артура, восстановление прав на КВЖД и ЮМЖД, а также гарантировал лично, от имени США, возвращения СССР всех Курильских островов и южной части Сахалина взамен на участие СССР в войне против Японии.
5 апреля 1945 года в 15 часов по московскому времени народный комиссар иностранных дел СССР В.М. Молотов, реализуя секретные обязательства СССР по Ялтинскому соглашению между СССР, США и Англией, принял японского посла Н. Сато и от имени Советского Правительства сделал ему заявление, в котором, в частности, говорилось: «…в соответствии со статьей третьей упомянутого Пакта, предусматривающей право денонсации за один год до истечения пятилетнего срока действия пакта, Советское Правительство настоящим заявляет Правительству Японии о своем желании денонсировать Пакт (о нейтралитете) от 13 апреля 1941 года».
Молотов также уточняет, что фактически советско-японские отношения вернутся к тому положению, в котором они находились до заключения пакта. Таким образом, Молотов недвусмысленно обращает внимание японского посла на то обстоятельство, что в течение следующего года, оставшегося до истечения срока действия пакта, Советский Союз не будет придерживаться его условий и считает себя свободным от его выполнения. Молотов также указал, что данное положение соответствует данному договору. На просьбу Сато дать объяснения данному положению, Молотов вторично указывает: «…с момента денонсации пакта отношения между Советским Правительством и Японским Правительством будут теми же, которые существовали до заключения Пакта о нейтралитете. С момента денонсации пакт прекращает существование». В ответ Сато поблагодарил главу советского НКИД за данные разъяснения по поводу трактовки положений пакта советской стороной. Японские СМИ уведомили общество об этом событии 7 апреля т. г., но умолчали о денонсации пакта, заявленной вербально Молотовым при аудиенции японского посла.
Это событие вызвало немедленную отставку правительства Японии и формирование нового кабинета Судзуки, который занял по совместительству посты министра иностранных дел и министра по делам Восточной Азии. 9 апреля на должность министра иностранных дел был назначен С. Того. Советский посол в Японии Я. А. Малик писал в то время, что «японцы великолепно понимают, что решить кардинально все назревшие между СССР и Японией вопросы дипломатическим путем невозможно…».
Падение Берлина и капитуляция нацистской Германии составили лейтмотив японского общественного мнения: «Вслед за поражением Германии наступит очередь Японии». Единственным табу Токио было несогласие на безоговорочную капитуляцию, полагавшего, что это повлечет упразднение императорского строя. В этой связи в японских правящих кругах возникает проект мирного выхода Японии из войны с США при посредничестве СССР, которому Токио готов уступить Южный Сахалин и Курильские острова (причем бралось во внимание, что последнее приведет к противоречиям между СССР и США).
14 мая 1945 года Высший совет Японии по руководству войной приступил к реализации этой программы. 15 мая т. г. Япония денонсировала все свои договора с нацистской Германией. 3–4 июня т.г. в Токио в отеле «Гора» состоялась полуофициальная встреча (по поручению министра иностранных дел Того) бывшего премьера К. Хироты с Я.А. Маликом по вопросам посредничества в японо-американских отношениях. Хирота предложил заключить договор между обоими государствами в любой форме и на максимально длительный срок. Малик в телеграмме НКИД от 7 июня т. г. указывает: «Ожидать от Японии добровольного согласия на какое-либо выгодное нам существенное изменение позиции Японии… трудно. Подобное возможно только в результате полного военного поражения и безоговорочной капитуляции Японии». Малик также указал, что Хирота уклонился от изложения в конкретной форме своих предложений.
24 июня т. г. Малик вновь встречается с Хирота, перед тем трижды отклоняя, по указанию Молотова, прием японского политического деятеля. Малик вновь указывает, что пакт денонсирован, но Советское правительство ждет конкретных предложений. 29 июня и 8 июля встречи продолжились в том же контексте, причем Молотов предупредил Малика о его ответственности за то, чтобы японцы не приняли эти встречи за переговоры.
Неуспех инициатив Хироты привел к тому, что Того предложил императору направить Коноэ в Москву в качестве специального посла. Эта кандидатура была утверждена микадо 12 июля т.г. На следующий день посол Японии в Москве Сато передал в НКИД письмо императора без упоминания адресата, на что послу было указано особо. Кроме того, послу было указано, что Сталин и Молотов в тот день покинули Москву. Как стало известно впоследствии, они направились на Потсдамскую конференцию глав союзных держав. Визит японского посла в НКИД 25 июля также не принес результатов.
