сроках беременности исчезли, сменившись волнением перед новым будущим. Новой жизнью.
— О, милая. — Мама покачала головой.
— Лео знает, — сказала я. — Он принял решение уйти.
— Он не может уйти. — Она развернулась на своем сиденье, ее рот приоткрылся. — Ты переезжаешь сюда. Он не сможет избегать тебя.
Я пожала плечами.
— Это его проблема, а не моя. Он упустит замечательную маленькую девочку. У меня есть свой план, и он не изменится.
Она смотрела вперед, метая кинжалы в дверь «Стокярдас», как будто могла направить свои невидимые ножи сквозь стены прямо в лицо Лео.
— Часть меня хочет, чтобы твой отец сошел с ума. Любой другой парень, и я бы позволила ему. Но…
— О, я знаю. Папа любовник, а не боец. — Несмотря на его широкое, высокое телосложение и тот факт, что он был в лучшей форме, чем большинство мужчин вдвое моложе его, я не могла представить, чтобы папа наносил удар. Лео, с другой стороны… — Я сильно сомневаюсь, что Лео когда-нибудь ударил бы папу.
— Лучше не проверять эту теорию.
— Не волнуйся. Лео сделает все возможное, чтобы полностью избегать меня.
Она глубоко вздохнула.
— Нам следовало переехать. Мы с твоим отцом говорили об этом несколько месяцев, и нам следовало просто сделать это. Тогда тебе не пришлось бы беспокоиться о том, что ты увидишь его в городе. Мы втроем — вчетвером — могли бы начать все сначала.
— Нет, мам. Вы оба так близки к выходу на пенсию. У вас есть дом. Вы не можете начать все сначала. Я бы вам не позволила.
— Ты и ребенок для меня важнее, чем наша работа и наш дом.
Я потянулась вперед, чтобы положить руку ей на плечо.
— Все будет хорошо. Давай придерживаться плана.
Она накрыла костяшки моих пальцев своей ладонью.
— Твой отец назвал тебя Кассандрой.
— Знаю, — простонала я. — У меня неприятности. Думаешь, он знает о Лео?
— Я думаю, мы недооцениваем твоего отца. Возможно, он еще не собрал все воедино, но у него есть все детали.
— Я скажу ему, как только мы вернемся домой.
Час спустя чизбургеры, которые мы заказали, остыли, а папа не переставал расхаживать по гостиной. Мама была права. Мы недооценивали его.
С того момента, как он вышел из «Стокярдас», гнев отца был ощутим. По дороге домой было тихо, и в тот момент, когда мы вошли в дом, он сказал мне тащить свою задницу в гостиную.
Именно там папа всегда устраивал неудобные дискуссии.
— Я убью этого сукина сына. Я перееду его на машине, оставлю истекать кровью где-нибудь в канаве.
Мама закатила глаза.
— Дейл. Хватит.
Это была седьмая смертельная угроза подряд, хотя и не такая ужасная и жестокая, как предыдущие. Хуже всего было, когда папа описал, как он будет отрезать пенис Лео.
— Я говорил тебе, Клаудия. Я говорил тебе, что все эти Цыгане должны сидеть в тюрьме. Какой мужчина бросит своего ребенка? Какой мужчина не возьмет на себя ответственность за это? — Папина рука метнулась к моему животу.
— Папа, все будет хорошо.
Он бросил на меня сердитый взгляд.
— Ладно, не бери в голову, — пробормотала я. Очевидно, это был разговор не для моего участия.
Папа резко перестал расхаживать по комнате. Мы с мамой переглянулись, пока папа просто стоял. Затем, прежде чем кто-либо из нас успел остановить его, он направился к двери, ведущей в гараж.
— Папа! Нет!
— Дейл! — Рядом со мной мама вскочила с дивана, что в тот момент было для меня невозможным. — Куда, по-твоему, ты идешь?
— Мне нужно кое-что сказать этому сукиному сыну.
— Язык, — огрызнулась мама, маневрируя перед ним, чтобы преградить ему путь. — Ты никуда не пойдешь. Ты успокоишься и вспомнишь, что это не твоя проблема, соответственно, ее не нужно решать.
— Она права. — Я подошла к нему сзади и положила руку ему на локоть. — Ты не можешь винить в этом только Лео. Я тоже была там.
— Пожалуйста. — Он съежился. — Не говори больше ни слова об… этом. Никогда.
— Прости. — Я с трудом сдержала улыбку.
Плечи папы поникли, и он повернулся, притягивая меня в свои объятия.
— Ты заслуживаешь только самого лучшего.
— Вот почему у меня есть ты.
Он обнял меня крепче, прижавшись щекой к моей голове.
— Я все еще хочу отрезать ему член.
— Фу. — Я хихикнула. — Прости, что не сказала тебе.
— Я понимаю, почему ты этого не сделала. — Он отпустил меня, но положил руки мне на плечи, удерживая на месте. — После похищения…
— Я умираю с голоду. — Я высвободилась из его объятий, отступая по коридору на кухню.
Похищение было не тем, что я хотела обсуждать ни сегодня, ни в любой другой вечер. Я думала о нем ежедневно, но, учитывая, что раньше это происходило ежечасно, мы двигались в правильном направлении. Избегать этого получалось, и это было именно то, что я буду продолжать делать.
Чизбургеры из «Стокярдас» были холодными, но я все равно достала свой и принесла в столовую. Мама и папа не отставали от меня со своими бургерами. Дальнейшие разговоры о Лео прекратились, когда мы погрузились в еду в тишине. Я уже почти покончила с едой, когда в дверь позвонили.
— Я открою. — Папа отправил в рот последний кусочек, затем встал и направился к двери.
— Уже поздно, — сказала мама. — Интересно, кто это?
Я пожала плечами.
— Может быть, сосед?
— Какого черта, по-твоему, ты здесь делаешь, ублюдок? — голос отца разнесся по дому.
Глаза мамы расширились.
Мое сердце остановилось.
Не сосед.
Мы обе знали, кто этот ублюдок.
— О, черт. — Я вскочила со стула и поспешила в прихожую, мама сразу за мной.
Я подоспела как раз вовремя, чтобы увидеть, как папин кулак врезается в щеку Лео.
— Папа! Нет!
Лео хмыкнул и отступил на шаг, но даже не потерял равновесия.
— Дейл! — ахнула мама.
— Убирайся отсюда на хрен, — скомандовал папа, указывая пальцем на улицу.
— Остановись. — Я протиснулась мимо него, встав между мужчинами.
Лео держал руку на челюсти, потирая то место, куда его ударил папа, но в его глазах не было ни гнева, ни возмездия. Мы все знали, что он заслужил этот удар.
— Что ты здесь делаешь? — спросила я.
— Пришел поговорить с тобой.
— Ладно. — Я потянулась мимо папы к крючку для верхней одежды и сняла свою парку, затем накинула ее на плечи.
— Кассандра, — предупредил папа.
Я проигнорировала его и закрыла за собой дверь.
— Пошли. — Я прошагала мимо Лео по подъездной дорожке, не дожидаясь его, ступила на тротуар и зашагала дальше.
— Тебе достаточно тепло? — спросил Лео, подстраиваясь под мои шаги.
— Ага, —
