— Это очень просто, — с ангельски ясной улыбкой ответил Тео Эстеван. — Просто потому, что там находится твой муж…
— Бывший муж…
— Хорошо, бывший муж, — поправился Арройя. — Именно там он собирается жить. Уверен, когда-нибудь ты придешь к решению последовать за ним в Англию и вы исправите ошибку, которую допустили.
— А вы рассчитываете избавить меня от труда принять это решение, да?
— В общем, да. Я человек уже немолодой, и я знаю, что ты простишь мне этот маленький каприз.
— Что ж, — улыбнулась Сирена, — здесь, в Испании, мне, похоже, уже ничего не перепадет.
— Ничего, — мягко подтвердил Тео Эстеван. — То, что ты ищешь, дожидается тебя в Англии.
— Тогда, полагаю, — вздохнула Сирена, поворачиваясь к фрау Хольц, — в Англию мы теперь и поедем.
— А что касается твоих будто бы скудных сбережений, — продолжал Тео Эстеван, — уверен, ты будешь приятно удивлена. Тебе прежде всего не следует забывать, что наследство Исабель перешло к тебе, при этом никак не будучи оговорено в первоначальном брачном контракте. Более того, ты не могла вступить во владение этим наследством ранее, чем твой муж добьется официального расторжения брака. Но теперь это, похоже, случилось…
— Ах вы старый лис! — рассмеялась Сирена.
— Ну, это всего лишь техническая сторона дела, хотя, смею тебя заверить, и здесь я остался вполне в рамках закона, — лукаво улыбнулся сеньор Арройя.
Сирена с воодушевлением обняла старика.
— Теперь я понимаю, почему и отец, и дядя Хуан называли вас сокровищем! Когда я могу отправиться в Англию?
— Дойдет и до этого, не волнуйся. Но сначала я хотел бы обсудить с тобой кое-какие дела.
Сирена внимательно наблюдала за тем, как сеньор Арройя перебирает на конторке бумаги, перекладывая их из одной аккуратной стопки в другую. Наконец он вынул толстый желтый пакет, перевязанный бечевкой и запечатанный сургучом.
— Все вот здесь, внутри, — многозначительно постучал по пакету пальцем Тео Эстеван. — Прочитай содержимое этого пакета и постарайся хорошенько вникнуть в то, что прочтешь. Короче говоря, ты теперь чрезвычайно богатая женщина. Сомневаюсь, что за свою жизнь ты хоть раз прикоснешься к этому капиталу непосредственно. Необходимые бумаги я уже отослал в Англию кузену твоей матери. Он связался со мной и подтвердил, что все в полном порядке. Делами, по большей части, занимается его сын Тайлер, поскольку отец, увы, стареет. Но будь спокойна: оба — и отец, и сын — в высшей степени заслуживают доверия, иначе я просто не стал бы привлекать их к этому делу.
— Скажите, что говорил Риган насчет собственных планов?
— Он, кажется, заинтересовался вопросами экспорта-импорта. Для такой торговли Риган очень хорошо подготовлен, судя по его опыту работы в голландской Ост-Индской компании и по успеху, какого эта компания добилась благодаря ему. Можешь не сомневаться, ваши стежки-дорожки рано или поздно пересекутся. В его руках сосредоточена основная часть капитала семьи Кордес, и к тому времени, когда ты доберешься до Лондона, он уже успеет обустроиться. Но ты вправе претендовать на часть доходов с капитала. Я торговался, настаивая на двадцати пяти процентах, но Ригану удалось сбить эту цифру до двадцати. Деньги должны выплачиваться Тайлеру Синклеру каждые три месяца. Если же сеньор ван дер Рис не выдержит своих обязательств, то его дело полностью перейдет к тебе.
— Тео, как тебе удалось это все? — спросила Сирена, все еще не веря тому, что услышала.
— Да уж удалось, хотя, должен признать, твой муж далеко не дурак. Он очень проницательный и дальновидный деловой человек. Но я-то человек упрямый и продолжал стоять на своем, пригрозив отказать ему в сотрудничестве при передаче прав на имущество семьи Кордес. Зная, что это будет означать для него длительную задержку в делах, которой продажные испанские судьи воспользуются, чтобы набить свои карманы, он согласился.
— Пригрозили? Странно, угрозы никогда на Ригана не действовали, — заметила Сирена озадаченно.
— Может быть, вот это поможет тебе понять, что помимо всего прочего я пригрозил застрелить его? — усмехнулся Тео Эстеван, достав из ящика ржавый мушкетон. — Риган догадался, что я говорю не шутя. Конечно, двадцать процентов — это поначалу будет для него затруднительно, но, когда дело станет давать доход, он справится. Я убежден, что Риган скорее будет голодать, чем откажется выплатить проценты в срок и в полном объеме. А ведь поначалу он предложил выплачивать только три процента! — ликующе прокудахтал старик.
— Тео, вы великолепны! — рассмеялась Сирена, обвив руками тощую шею пронырливого законника. — Ну что ж, значит, мы все скоро будем в Англии.
— Да, и я уверен, что ты приятно удивишься, увидев, как там подготовились к твоему прибытию.
— Моему прибытию? Тео, как вы могли быть настолько уверены, что я действительно поеду в Англию?
— Мне уже приходилось говорить тебе: я всегда чувствовал, что знаю тебя достаточно хорошо. Настолько хорошо, что могу предсказывать твои поступки. Я уже проинструктировал сеньора Синклера на тот счет, чтобы он купил для тебя дом. Непременно что-нибудь подходящее для женщины твоего достатка и положения в обществе.
— Спасибо, Тео, спасибо за все. Я постараюсь сделать все возможное, и даже больше того, что могу сейчас обещать.
Ласково глядя на дам темными глазами, сеньор Арройя проводил их на залитую солнечным светом улицу, к экипажу. Когда они добрались до гавани, Тео Эстеван направил возницу в сторону сухих доков.
— Следуй за мной, детка, — обратился он к Сирене, там есть нечто такое, что тебе непременно нужно увидеть. Это последний корабль, заказанный твоим дедушкой. Судно уже почти готово к плаванию, но мне хочется, чтобы ты увидела его до того, как корпус будет покрашен.
Эстеван Арройя указал в сторону самой отдаленной якорной стоянки и, обернувшись, с удовольствием заметил, в какой восторг пришла его Сирена.
— Тео! — воскликнула она, едва переводя дыхание. — Он все-таки сделал это! Действительно сделал! Абуэло Кордес воплотил свою мечту!
Сирена пробежала глазами по грациозным обводам корабля, острым взглядом схватывая каждую деталь, стараясь как можно прочнее запечатлеть ее в памяти. Изящный парусник, казалось, постепенно оживал в умелых руках мастеров. Сгрудившиеся на носу люди покрывали блестящим лаком палубные стоки и планшир, в то время как другие рабочие прокрашивали кистями изящное резное изображение женской головы.
— Тео, я не могу поверить! Дедушка говорил, что когда-нибудь воплотит свою мечту, и он сделал это! У меня просто руки чешутся поскорее ухватиться за штурвал.
