создал мир [таким], каков он есть, для сильных и тех, у кого сострадания не в избытке…», Победоносцев, государственный деятель самодержавной России (цитируя книгу Стефена «Liberty, equality, fraternity»), в 1901 г. назвал «глубоко укоренившимся убеждением английской нации, в лучших, солиднейших ее представителях». Не только Данилевский, русский противник «западных» ценностей, считал, что дарвинизм является чисто английской доктриной, которой присущи все особенности английского мышления и все качества английского духа. Его американский комментатор подтверждал эту точку зрения: «вполне возможно, что современники Дарвина, особенно те, кто находился вне контекста британской культуры, связывали борьбу за существование именно с британскими буржуазными ценностями» (1989)[305].
В год рождения Гитлера (1889), на пике эпохи империализма, критик культуры Макс Нордау констатировал: «Отныне они могут прикрывать свое природное варварство… ссылкой на последнее слово науки в духе теории эволюции»[306].
Однако еще до выхода в свет главного труда дарвиновской теории эволюции («Происхождение видов»), т. е. до 1859 г., позитивист Герберт Спенсер – не слишком обремененный знаниями (и оттого еще более самоуверенный) – заверял расу завоевателей в следующем: «Победоносные группы, группы завоевателей в общем более ценны, чем большинство тех, кто оказался несостоятелен и потерпел поражение»[307]. «Естественный отбор» Дарвина он превратил в «борьбу за существование», в которой выживает сильнейший, действующий наиболее эффективно («Survival of the Fittest»). Такой подход предполагает, что неприспособленные, малообеспеченные люди тормозят прогрессивное развитие расы. Так, в индийских «евразийцах», появившихся на свет в результате смешения рас, Спенсер видел пример расового «вырождения» и высказывал пожелание, чтобы межрасовые браки были «самым решительным образом запрещены»[308].
Евгеника, так называемая «наука» чисто английского происхождения, подтверждала право англосаксонской расы на мировое господство[309] и предоставление гражданства лишь на основе принадлежности к арийской расе в Третьем рейхе. «… Это течение зародилось в Англии, его лидером был Френсис Гальтон – двоюродный брат Чарлза Дарвина. Именно Гальтон придумал термин «евгеника». <…> Гальтон был уверен, что существует не только градация людей в пределах одной расы, но и сами расы отличаются друг от друга по сорту… Большинство негров, – как утверждал Гальтон, – «слабоумные». Прочие примитивные расы также являются врожденно дефективными. «Можно приводить сколько угодно примеров, – заявлял Гальтон, – доказывающих, насколько глубоко те или иные богемные [sic: т. е. некапиталистические, небуржуазные] привычки вошли в кровь и плоть людей, населяющих большую часть территорий, которые теперь заняты англосаксами и другими цивилизованными расами»». В качестве примера Гальтон приводил подчиненных «низших» кельтов Ирландии[310]. Он также ратовал за «священную войну» во имя укрепления расы[311]. Френсис Гальтон намеревался сделать евгенику «частью национального сознания, наподобие новой религии»[312]. В гитлеровской Германии Гальтона называли (как, например, в 1937 г.) «отцом сознательной культивации рас», стоящим на «пути, ведущем к сверхчеловеку». Вот каким образом нацисты стремились популяризировать свою основополагающую доктрину (евгенику), подчеркивая английские корни этой науки[313].
Такое «дарвинистское» происхождение имеет немалая часть ключевых понятий национал-социализма, в частности, заявления самого Адольфа Гитлера[314]. Он и в последний год войны все еще был убежден: «Природа учит… что сильный выходит победителем, а слабый гибнет… [природа] прежде всего не знает… гуманности… желания… сохранять слабого… Природа не видит в слабости никакого повода для сострадания… напротив, слабость – основание для осуждения… Следовательно, война – предпосылка естественного отбора и одновременно… устранение слабых… Народ, неспособный одержать верх, должен уйти, и его место займет другой»[315].
Правда, здесь сказалось и влияние на Гитлера теории «расовой борьбы» австрийского социолога Людвига Гумпловича, который пытался оспаривать общность происхождения людей и объявлял порабощение, удовлетворение потребностей за счет эксплуатации порабощенного «важнейшим содержанием человеческой истории». (Представления Гумпловича «в некоторых случаях почти дословно воспроизведены… в «Mein Kampf» Гитлера. Во всяком случае, эта натуралистическая социология вызвала к жизни и… газовые камеры Третьего рейха».) Однако этот вдохновитель Гитлера тоже, в свою очередь, следовал «воззрениям» британца Бенджамина Кидда, согласно которым прогресс происходит и должен происходить «только путем отбора сильнейших»[316].
Кидду принадлежит и вывод: коль скоро «нигде и никогда… государства не образовывались иначе, чем путем покорения чужих племен»[317], то в расовой борьбе «англосаксонская раса… совершенней всех». Это «объясняет и оправдывает господство этой расы над миром»[318]. Книга Кидда «Социальная эволюция» быстро нашла переводчиков на немецкий: ведь в ней подтверждается, что «рабство – самое естественное и… одно из самых разумных установлений»[319]. Понятие о подчиненности индивидуума и «органическое» представление о государстве, идею естественного отбора «высших от природы» в ходе эволюционного процесса – все это, с незначительными изменениями, перенял у Кидда гитлеровский идеолог Альфред Розенберг[320]. Из киддовской «науки о власти» представления о «закономерностях», в соответствии с которыми сама природа при помощи механизма «социальной наследственности» низводит определенные народы до уровня «низшей расы»[321] – причем эту «социальную наследственность» может регулировать и государство[322] – были усвоены Гитлером[323]. Несомненно, на основе этих теорий он в конечном счете собирался вывести новый немецкий народ.
Среди британских источников «самое сильное и прочное влияние на [немецкий] фашизм» (как полагал Хейз) оказало расистское направление социал-дарвинизма, которое создал Карл Пирсон (до 1933 года – года прихода Гитлера к власти – бывший профессором евгеники). Пирсон уверял, что двигателем человеческого прогресса является расовый конфликт: «История показывает, что существует один путь, один, и только один, при котором возможно возникновение высокоразвитой цивилизации – это борьба расы против расы – и выживание расы, более одаренной в физическом и духовном отношениях». Именно от Пирсона заинтересованные этой теорией немцы переняли следующую идею: нация, провозглашающая равные права для всех людей, не может удержать свои позиции в борьбе наций. А вымирание «низших рас» требует заселения все больших пространств «высшей расой». Чтобы обеспечить условия для существования своей нации, Пирсон предлагал проводить политику грубой силы. Ведь колонии, отвоеванные у низших рас, можно содержать в порядке только с помощью подавляющей силы и путем подчинения низшей расы высшей. Все эти идеи основывались на «законах природы», которые считались истиной в последней инстанции.
Уже в 1886 г. Пирсон «настаивал на захвате территорий, где могут жить белые люди», территорий, которые должны были обеспечить пространство, необходимое при «высоком уровне рождаемости среди прогрессивных классов» с целью влить новые силы в империю. А в 1900 г., во время империалистической Англо-бурской войны, Пирсон вновь и вновь повторял, что «прогресс зависит от выживания сильной расы». Борьбу расы против расы он сравнивал с «раскаленным тигелем, откуда выходит закаленный металл»; это качество и достигается войной с «низшими расами». Для того чтобы победить в этой борьбе, «нация должна быть “гомогенной”… а не представлять собой “смесь низшей и высшей рас”», – заявлял Пирсон, намекая на необходимость уничтожения низших рас. «Сознательная расовая культура» должна перестать быть препятствием для «очищающего… естественного отбора». Таким образом, «патриотизм и расовая гордость должны… помочь остановить упадок расы. <…> Решением проблемы расовой деградации является империалистическая экспансия… люди должны отправиться за моря и проверить свою мужественность», став первыми колонизаторами. (На этом настаивал организатор британского движения бойскаутов Роберт Баден-Пауэлл.)[324]
Ведь селекция, «производимая самой природой», оправдывала любую неразборчивость в средствах, с которой мещане неудержимо рвались вверх (раньше социал-дарвинистский расизм тоже ассоциировался с апологетикой капитализма манчестерского типа[325]), оправдывала она и расистский империализм.
