Читаем без скачивания Убей и умри - Дж. Макинтош

Он разрешил Вере остаться, так как она настаивала, в действительности он попал в зависимость от нее. Она не делала никакого секрета из того, что хотела еще раз выйти замуж, и что он был первым в списке ее кандидатов. И она стала говорить об этом, причем не только ему, а каждому, кто соглашался слушать, как об уже решенном деле.

Бриксби не возражал против того, чтобы она спала в его каюте. Однако, он не давал делу зайти дальше.

— Я должен сначала отомстить Лудильщикам, Вера, — сказал он. — Не спорьте, я чувствую это.

Она не спорила с ним об этом, хотя готова была спорить по любому другому поводу.

Маленькому «Мстителю» было необходимо развить максимальную скорость, и при этом не сгореть в атмосфере Шана. Если все пойдет по плану, его поле заставит сработать защиту только тех мин, которые будут подвержены действию поля корабля Лудильщиков. Чтобы добиться этого, «Мститель» должен пройти не более, чем в миле от корабля Лудильщиков, уже стоящего на земле, как можно ближе к моменту его посадки. А миля для космических кораблей считалась почти столкновением. Да и наличие атмосферы тоже было проблемой.

Взрыв будет мгновенным, но, когда говорят «мгновенно», это не совсем научно, потому что достигнуть этого эффекта практически невозможно.

Бриксби надеялся, что он будет находиться в десяти милях к моменту взрыва.

Корабль Лудильщиков, очевидно, не заметил маленький «Мститель». При прочих равных условиях заметить большой корабль было гораздо легче, чем маленький.

То, что Бриксби собирался сделать, требовало большого искусства. Впрочем, никто не сомневался в том, что все будет в порядке. Только профессионал высокого класса мог стать капитаном такого лайнера, как «Флорибунда».

Рано утром Коттрел и генерал Горас еще раз осмотрели позицию с плоской крыши ратуши, самого большого здания на Шане.

За ними располагались больница, лаборатория, мастерские, школы, фундаменты которых были вырублены в скалах. За этими низкими зданиями на сорок миль тянулись скалы. Скалы были не очень высокими, зубчатыми и разрушенными; можно было не ждать нападения с этой стороны, если только корабль не сядет где-то совсем поблизости. Коттрел осмотрел скалы и еще раз убедился в том, что ни один командир в здравом уме не станет нападать с этой стороны. И все же, в этом направлении были установлены пращи и катапульты, и, если Лудильщики сунутся, вряд ли кто-нибудь из них уйдет живым.

У города пока не было названия — еще и потому, что поселенцы считали его планетой. Люди жили на территории, ограниченной с одной стороны — скалами, а с трех других — болотами. Шан был планетой, хотя официально назывался Персефоной Альфа.

Поселение не было городом в строгом смысле этого слова. Административные здания были разбросаны по всей равнине Шана. Река, которая тоже называлась Шан, текла по долине, и в нее впадало множество ручьев.

Всюду, где была хорошая земля, она обрабатывалась. Земля на Шане никогда не пропадала зря. Таким образом, пшеница с трех сторон окружала ратушу, единственным подходом к ней была узкая неудобная тропинка, большая часть которой проходила по скале, нависшей над долиной. Обработка новых земель не всегда давалась легко; часто, несмотря на большие затраты техники и труда, земля так и не начинала плодоносить, а иногда совершенно неожиданно все начинало расти само по себе. Кроме того, на Шане не хватало специалистов, способных решить эти проблемы. У них было много других забот. Если после осушения земля оказывалась плодородной — прекрасно, если нет — она использовалась для построек.

Коттрел раздумывал над тем, что, возможно, нигде в Галактике люди не селились так равномерно и в таком небольшом количестве на такой четко ограниченной территории. Весь Шан представлял собой одну большую ферму. Семьи были большими — в каждом доме, построенном из неотесанного камня, жило, по меньшей мере, двенадцать человек.

Однако, в задачу Коттрела не входило изучать настоящее и будущее Шана. Ему нужно было действовать.

Рабочие отряды по каждому сигналу тревоги отводились назад, чтобы сконцентрировать все силы в одном месте.

Лудильщики могли приземлиться в Центре Шана, считая, что их там не ждут. Но это не принесло бы им никакого успеха. Хотя центральная территория Шана и не была заминирована, здесь можно было собрать боеспособный отряд из шести тысяч человек всего за несколько минут.

Горас вторгся в раздумья Коттрела:

— А если в этот раз они будут атаковать большим числом? Дважды они посылали по шесть тысяч человек. А если теперь?..

— У второго корабля не было времени вернуться.

— Но даже обычный корабль может взять вдвое, втрое больше людей, если они самоубийцы. Достаточно дать им специальный препарат…

— Генерал, если бы они могли послать двадцать тысяч, они бы уже это сделали. Они же не дураки. Тогда, в первый раз, вы были не готовы к нападению. В тех обстоятельствах вы все сделали правильно.

— Мы ведь сражались с самоубийцами.

— Именно.

— Почему они это делают, Коттрел? У вас должны быть какие-нибудь соображения.

— Я собираюсь сделать сообщение на эту тему на Военном Совете сразу после нападения. С помощью Линн.

— Если вы что-то знаете, может, имеет смысл сообщить об этом заранее?

— Нет, — отрезал Коттрел и, чтобы переменить тему, добавил: — Очень хотелось бы, чтобы в их корабле было двадцать тысяч, и чтоб они сели на одну из мин.

Горас посмотрел на него с изумлением.

— А вы не борец за мир, не так ли?

— В общем, вы правы. Генерал, больше всего на свете я ненавижу маленькие грязные войны, в которых больше убийств, чем настоящих сражений. Такие войны могут продолжаться десятки лет. Эти войны полны ненависти и подозрительности, убийств и пыток, изнасилований и всего подобного. Никто не выходит из них чистым. Сражение в космосе честнее сражения на суше и на море. Вовлечены в эти сражения только те, чья работа заключается в том, чтобы убивать или быть убитым, а если корабль разбит, то погибают все. Одно сражение может не решить проблемы, но каждое сражение имеет свое значение. Если вы будете все время побеждать, враг сдастся, и наоборот, вас ждет полное поражение, если вы будете проигрывать сражения.

Он снова оглядел Шан, зная, что враг может очень скоро появиться в поле зрения.

— Человеческие существа неразумны и никогда не станут разумными, пока остаются человеческими существами, — сказал он. — Очень часто они затевают войну, зная, что никто не победит. Лудильщики не могут победить, так как собираются зайти слишком далеко, и…

— А вы не считаете, что они УЖЕ зашли слишком далеко? — сухо заметил Горас.

— Нет, не считаю. У них есть на то причина.

— Но вы говорили…

— Ну и что? Я говорю об их причинах. Конечно, им ничего не понадобится, если мы их разобьем. Зато, если они победят нас и захватят Шан, а вооруженные силы не смогут с ними справиться, тогда их причины окажутся вескими.

Генерал мрачно посмотрел на него.

— Я изучал историю отношений Лудильщиков с Шаном. Когда они пытались мирно договориться, все вели себя не очень-то доброжелательно, генерал. Лудильщики хотели получить землю на Альфе на любом расстоянии от центра, но вы им не позволили.

— Они бы…

— Я знаю, что бы они сделали. Мы сейчас говорим об их причинах. Тогда вы были достаточно сильны, чтобы мирным путем не пустить их на вашу планету. И вы их не пустили. Поэтому они захотели получить ее силой.

— И это считается в порядке вещей? Если вы захотите заполучить мою жену, а я вам откажу, вы застрелите меня и получите ее?

— Ну, хорошо, давайте рассмотрим этот, с вашей точки зрения, смешной пример. Если к тому моменту, как начнется расследование, ваша жена и я будем благополучно женаты, если она будет полностью на моей стороне, и все будет указывать на то, что я пытался договориться мирно, а именно вы захотели драться…

— Вы хотите сказать, что мы непременно должны победить в этой войне, не так ли?

— Отчасти, да. Но знаете что? Я хотел вам объяснить, что Лудильщики, может, еще и не зашли слишком далеко, даже взорвав «Флорибунду». Пройдут годы до полного расследования, а ситуация к тому времени может измениться. И все же я рад, что они взорвали «Флорибунду», и надеюсь, что им хватит смелости взорвать и Сибурга тоже. Я думаю, они это сделают.

— Вы… — генерал онемел. Про себя генерал Горас подумал, а не играют ли его личные соображения здесь главную роль. У него была красивая жена и пятеро детей, и, когда на Шане царил мир, его положение в обществе было не самым блестящим. Будучи генералом в военное время, он становился очень важным человеком, даже важнее президента, важнее Коттрела, который уедет, когда все кончится. Горас чувствовал неловкость от тайной мысли, что ему и его семье будет гораздо лучше, если Лудильщиков победят не слишком легко и быстро. И все же, он не мог хладнокровно заявить о том, что было бы неплохо, если бы Лудильщики решили уничтожить сотни невинных людей, втянув их в аферу, суть которой Горас вообще не понимал. А затем еще и заявить, что он надеется на то, что они убьют, к тому же, и Контролера Сектора.