назад, как в ощущении его рук, обнимающих меня за талию, когда я тихо плакала у него на груди.
Пахнет Альфой.
Я всхлипываю, зарываясь лицом в куртку, и глубоко вдыхаю.
Две вещи происходят одновременно.
Мое тело превращается в провод под напряжением, и вся энергия сосредотачивается непосредственно на моей киске.
Во-вторых, у меня между ног образуется абсолютное месиво.
Мой Омега просыпается с ревом, готовая привлечь к себе внимание и уставшая от того, что ее отодвигают на второй план.
Должно быть, сотрясение мозга истощило последние остатки моей сдержанности, потому что я становлюсь дикой.
Я с глухим стуком падаю спиной на матрас и заворачиваюсь в простыни, мягко отталкиваясь от воздуха, отчаянно нуждаясь в трении.
Мои соски напрягаются от желания, и я провожу курткой Ривера по своей груди, шероховатость кожи на моей чувствительной коже заставляет меня зашипеть.
Его запах окутывает меня, и, прежде чем я успеваю передумать, я засовываю рукав его куртки в рот, как животное, и посасываю кожу.
Где-то рациональная Скайлар умирает от стыда.
Но теперь она — всего лишь воспоминание, и когда вкус запаха Ривера наполняет мой рот, я представляю, что это его член.
Я стону при этой мысли, и моя свободная рука, которая не гладит куртку, скользит под одеяло и за пояс моих хлопчатобумажных брюк. Моя киска намокла, и требуется меньше нескольких грубых кругов по моему клитору, прежде чем я сжимаю зубами рукав куртки Ривера и кричу.
У меня месяцами не было оргазма, и от этого мои бедра выгибаются дугой, а все тело дрожит.
Это невероятно. Я чувствую, как брызгаю, мочу штаны и устраиваю беспорядок на своей кровати.
К счастью, наматрасник изготовлен из специального материала, который хорошо впитывает влагу и его гораздо легче чистить, чем обычный матрас.
Удовольствие длится по меньшей мере полминуты, и к тому времени, как я заканчиваю, рукав куртки Ривера пропитан моей слюной, а на роскошной коже остались следы укусов.
Переводя дыхание, я осознаю, что натворила. Ясность после оргазма охватывает меня, немного притупляя боль в голове, и меня охватывает ужас.
Я должна вернуть куртку Ривера. Он никогда не узнает, что только что произошло.
Но мне нужно отдохнуть. Я все еще не могу отдышаться, и мои конечности отяжелели.
Всего пять минут отдыха. Я поставлю будильник, думаю я про себя.
Однако я закрываю глаза, прежде чем успеваю схватить телефон.
Измученная, я засыпаю прежде, чем у меня появляется возможность привести себя в порядок или вернуть куртку детектива.
13
ЛЭНДОН
Я не ревную.
И я, конечно, не чувствую себя неуверенно.
Но когда я читаю сообщение Скайлар и понимаю, что Ривер остановился у нее, мне хочется рвать на себе волосы.
Я думал, он отвезет ее и проведет ночь в отеле.
Это глупо, на самом деле. Я должен быть рад, что он там — со Скайлар кто-то есть, и ему нужно было как-то отвлечься от этого дела. Даже если он меня терпеть не может, мне все равно нужен партнер, который может мысленно прийти на работу.
Вот почему я попросил его отвезти Скайлар домой. И у меня тоже будет шанс увидеть ее, когда я заеду за ним. Я могу попрощаться с ней, сказать, что было приятно познакомиться, и поблагодарить за печенье.
Поскольку Ривер в отъезде, у меня есть время привести в порядок наши заметки и немного тишины в нашем здании.
Невыносимый детектив почти не спит. Он предпочитает проводить ночи в офисе, и иногда я заставаю его лежащим на столе, усталость наконец побеждает.
Сегодня вечером я один, потягиваю кофе и сравниваю свои наблюдения.
Но я отвлекся и делаю то, за что наказал бы любого другого — я использую наши ресурсы в личных целях.
Я смотрю на Скайлар.
Я не делаю ничего слишком назойливого — она по-прежнему заслуживает уединения, — но я проверяю, нет ли судимостей.
Ничего. Она чиста.
Я слишком долго смотрю на фотографию в ее водительских правах. Улыбка, которую она дарит в камеру, отличается от той маленькой, которой она одарила меня — у Омеги, которую я видел сегодня, в глазах было печальное, побежденное выражение.
Я слишком часто видел этот взгляд у людей.
Скайлар страдает, и я ничего не могу сделать, чтобы это исправить.
Я не привязываюсь к людям — это единственное, что объединяет нас с Ривером. Мы оба посвящаем себя своей работе и уделяем ей больше времени, чем большинство людей.
Но если бы у меня было время…
Я бы хотел помочь Скайлар.
Мой Альфа очень хочет Омегу. Я хочу обеспечивать, я хочу питать, я хочу связать узлом.
Я хочу все то, что трудно получить на этой работе.
Я продолжаю пялиться на ее фотографию, как влюбленный маленький мальчик, и мой член становится твердым.
Но я не буду так унижать ее, даже если мысль о том, чтобы прикоснуться к себе, глядя на ее фотографию, соблазнительна.
Я закрываю окно браузера и вздыхаю, проводя рукой по волосам. Мне тоже нужно поспать. Я должен заехать за Ривером утром, но было бы полезно, если бы он ответил на любое из моих сообщений.
Если только он не со Скайлар, и они…
Нет. Это не мое дело.
Но боль в моей груди нарастает, и я понимаю, насколько я уже привязался к этой Омеге.
Она принесла нам печенье.
Никто не делает этого за нас.
Я ищу коробку, в которой они пришли, но ее больше нет на моем столе.
Я хмурюсь.
Единственными людьми, которые видели эту коробку, были я, она и Ривер…
Встав со стула, я иду по коридору в кабинет Ривера.
На стуле у его стола стоит белая коробка с половиной съеденных макарон.
Я усмехаюсь.
Когда я убераю коробку с кресла, подлокотник касается компьютерной мыши, и загорается монитор.
Должно быть, он забыл заблокировать свой компьютер.
Но на экране появляется Скайлар Блум , и я понимаю, что мы оба делали одно и то же.
Он поднял полицейский отчет об исчезновении ее подруги, который был заполнен его двоюродным братом.
Я быстро изучаю его, затем вздыхаю.
Мы не можем позволить себе браться за дело о пропавших людях, но сейчас мы оба заинтригованы.
— Черт, — бормочу я себе под нос, рассеянно вытаскивая печенье из коробки. У него теплый аромат ванили, и на вкус оно в точности похоже на то, как пахла Скайлар.
Черт.
Я не собираюсь становиться твердым из-за печенья.
Но я представляю, что у ее лосьона такой же вкус.
Я хватаюсь за
