все в порядке, можно выходить наружу.
Зонды подтвердили, что здешний воздух не слишком ядовит (чтобы помереть, придется несколько часов бегать без скафандра). Растения и животные присутствуют в достаточном количестве. И, более того, замечены признаки разумной жизни! Ладно, поправлюсь: относительно разумной. То есть примерно уровня первобытных дикарей (потому-то кукловоды ими не заинтересовались). Причем, вероятнее всего, это были одичавшие греи. Но я так соскучился по живому общению (Молли не в счет), что буду рад даже дикарям.
— Кэп, скафандр готов, — доложила Молли. — Лучевик заряжен, дополнительные баллоны заправлены кислородом.
Долго уговаривать меня не пришлось. Не прошло и пятнадцати минут — и я уже бодро шагал по вязкой почве местной Земли.
Растительный мир вокруг не блистал разнообразием: грибы, грибы, грибы и еще раз грибы… Порой отдельно стоящие и, словно небоскребы, тянущиеся вверх на десятки метров, а иногда — переплетшиеся друг с другом в непроходимые джунгли.
Вот чудовищных размеров гриб возвышается над прочими. В тени его необъятной шляпки ютятся жалкие хижины аборигенов. Выбор грамотный, если учесть, что излучение местного солнца не назовешь полезным даже для греев.
Если присмотреться, у хибар можно разглядеть каркасы, сплетенные из нитевидных грибниц. Поверх они густо обмазаны непонятной дрянью, похожей на застывшую грязь.
В большой луже посреди деревни плещется представитель местной фауны — помесь длинноухой свиньи и жирной мухи. Твари поменьше что-то выискивают в складках его брюха. Интересно, это другой животный вид или все-таки отпрыски создания, принимающего ванну?
Свиномух явно чует присутствие чужого — и фонтанирует вверх грязевой струей из какого-то только ему ведомого отверстия. Из хибар показываются обеспокоенные хозяева отвратительного питомца.
Зонды не ошиблись — аборигены действительно оказались греями. Одичалыми донельзя. Из одежды на них лишь плетеные набедренные повязки и головные уборы, сделанные из грибных шляпок. В руках у каждого — примитивное копье.
Впереди толпы мелких «братишек» возвышался толстый и важный «папик». Это если называть их чинами современных греев, а как они сами себя называют пока неясно. Наконец, «папик» заметил гостя и указал на него остальным.
— Ой ты гой еси, тварь господня! Стань предо мной как гриб пред свиньей! А о злом умысле даже думать не моги! Ибо аз есмь…
Кхе-кхе, дешифратор слегка притормаживает… Надо посовременнее переводить как-то, у нас тут не экскурс в историю. Я пробормотал невнятное извинение и покрутил настройки. Толстого «папика» это почему-то возмутило. Он отскочил подальше и завопил:
— Ишь чего удумал? Заклинания шептать и порчу наводить? А ну-ка, сыночки, поднимите его на копья!
Видимо, жиртрест обладал значительной властью в деревне. Потому что в следующий миг толпа серокожих дрыщей налетела на меня со всех сторон и принялась острыми палочками проверять скафандр на прочность.
— Уоу, уоу! Полегче, ребята. Не надо, пожалуйста, в меня тыкать этими зубочистками! Они же грязные — скафандр испачкаете!
— Шкура-то у тебя, однако… — расстроился авторитетный грей. — Аж копья не берут. А может и не со зла наговариваешь, а от умишка невеликого? Может ты юродивый? Похож ведь на дурачка, убогонький…
— Перестаньте обзываться! Это кто тут еще убогонький… Кто вас учил так принимать гостей? Я вообще-то не рядом живу, а из глубокого космоса прилетел!
— Мудрено тебя понять, юродец. Вроде и словами говоришь, а толку маловато. Из чего ты прилетел? Глубокого смоксуса?
— Я спустился с неба на железном корабле! Чтобы посмотреть, как вы тут живете и решить, что с вами делать дальше.
— Не богохульствуй! Что ты можешь знать о спускании с неба? Это великое таинство, секрет которого утерян от начала времен. Лишь первосвященникам было о том ведомо. Ну и Хранителю Твердотелому, вестимо.
Я решил сменить тактику. Попробую-ка включить дружелюбный режим:
— Очень интересно рассказываете, батюшка! Можно вас так называть? Так вот хотите верьте, хотите нет, но я тоже владею секретом спускания с неба и поднимания обратно.
Жирный грей задумался. А потом глубокомысленно изрёк:
— Вот о поднимании обратно заливать совсем не надо! Ибо каждому ведомо, что, единожды спустившись, больше не поднимешься. Однако ж дам тебе шанс последний: докажи слова свои, если не хочешь, чтоб на уродливое тельце твое пала кара страшная!
— Доказать? Хм… Ну это я вмиг…
Что же придумать? Секундочку, надо проверить карманы… Сгоревшие предохранители? Вот и славно, что забыл вчера закинуть этот хлам в Конвертер.
— Опять ворожишь ворожбу бормотальную? — не расслаблялся бдительный «папик». — Боись удумать супротив нас пакость какую! А не то мы тебя вмиг… того…
— Не пугай пуганого, батюшка. А лучше взгляни-ка на эти диковинки! Ну как тебя? Нравится?
Большие черные глаза грея стали еще больше и чернее. А маленький ротик распахнулся от удивления и не смог запахнуться обратно.
— Так это ж амулеты из запретной чащи! Вот это да! Поведай, сколько времени ты там пробыл, что сделался таким уродливым?
Вот жеж придурок серый… Ладно, стерплю. Для меня главное — выведать полезную информацию:
— Что? В какой еще запретной чаще? Вы о чем вообще, батюшка?
— Скромность украшает тебя. Надо быть храбрецом, чтоб отправиться в ядовитые земли, где сгнил священный гриб первопредков. Ну или дебилушкой законченным.
Хм… По прилету всё-таки надо купить новый дешифратор, а то нихрена не разберешь… То архаичные обзывательства, то фразы старомодные, то вообще бред бессмысленный — гниющие грибы первопредков…
Между тем «папик», алчно пялясь на сгоревшие предохранители, никак не унимался:
— Амулеты, что в руке твоей безобразной, отыскать возможно лишь в запретной чаще, где живет невидимая смерть. Она изуродовала тебя, но не убила. Теперь я понял, кто ты — бродячий торговец. И что же ты хочешь за эти амулеты?
Хороший поворот. Пожалуй, это мой шанс разжиться припасами. Я задумался, загибая пальцы и подсчитывая возможные барыши. Толстый грей принял мои колебания за нежелание торговать и сделал первый шаг:
— Ладно, за столь диковинный товар я готов заплатить тебе щедро. Половину от всех наших съестных запасов!
— Ого! Половину от всего — это круто! Поверь, амулеты тебя не разочаруют. Кстати, половина — это сколько чего конкретно получится?
— Полдюжины свиномушьих сарделек и огромный пузырь маринованных грибочков! И не требуй большего, ибо ты уже обрёк половину наших детей на голодную смерть! Если попросишь остальное — убьёшь всех!
— О господи… Ну я не до такой степени отморозок, чтобы из-за меня умирали дети… Знаешь, раз такое дело, я все-таки подар…
