Читаем без скачивания Посылка - Ричард Матесон

— Проклятье! — пробормотал он своему отражению, которое таращилось на него широко открытыми глазами.

Ночью ему снились сны. Необычные сны.

На следующий день они с Сильвией повздорили.

Через день Максвелл поведал ему о своей системе.

Еще через день Фрэнк многократно повторил себе под нос:

— Мне так все это осточертело!

А еще через день женщины перестали приходить.

— Разве такое возможно? — спросила Сильвия.— Неужели они действительно оставили нас в покое?

Фрэнк привлек ее к себе.

— Похоже на то,— проговорил он тихо. «Я презренный негодяй»,— думал он.

Прошла неделя. Ни одной женщины. Фрэнк каждое утро вставал в шесть, вытирал пыль и пылесосил, прежде чем отправиться на работу.

— Хочу тебе помочь,— сказал он, когда Сильвия спросила.

Она посмотрела на него как-то странно. Когда он три дня подряд являлся домой с букетом, она ставила цветы в воду с недоуменным выражением на лице.

Это случилось в следующую среду вечером.

В дверь позвонили. Фрэнк на мгновение замер. Они же обещали, что больше не придут!

— Я открою,— сказал он.

— Открой,— согласилась Сильвия.

Он тяжело зашагал к двери и открыл.

— Добрый вечер, сэр.

Фрэнк во все глаза смотрел на симпатичного молодого человека с усами и в дорогом костюме.

— Я из «Службы обмена»,— сообщил молодой человек.— Ваша жена дома?

Ах, эта Джулия!

Октябрь

На лекции по английской литературе Эдди Фостер впервые обратил внимание на эту девушку.

И не потому, что она села позади него. Конечно, девушка и раньше попадалась ему на глаза, когда он оглядывал аудиторию, пока профессор Юстон что-то писал на доске или зачитывал отрывок из учебника. Конечно, он видел ее, входя в аудиторию или выходя из нее. Иной раз проходил мимо нее в коридорах учебных корпусов или по дорожкам кампуса. Однажды она даже коснулась его плеча и протянула ему карандаш, который выпал из кармана.

Но никогда раньше он не мог разглядеть в ней женщину. Во-первых, если у нее и была впечатляющая фигура, то девушка очень искусно прятала ее под одеждой свободного покроя. Во-вторых, молоденькое лицо не блистало красотой. В-третьих, тихий и высокий голос.

Эдди невольно задался вопросом, а почему, собственно, он обратил на нее внимание в этот день. Всю лекцию он думал о рыженькой, которая сидела в первом ряду. В пьесе, которая проигрывалась перед его мысленным взором, роли исполняли он и она, одна сладострастная сцена сменяла другую. И когда перед очередным актом поднимался занавес, он услышал за спиной голос:

— Профессор?

— Да, мисс Элдридж.

Эдди через плечо глянул на мисс Элдридж. Вопроса не расслышал, зато пригляделся к простенькому личику, услышал голосок, увидел широченный свитер. И внезапно в голове сверкнула мысль: «Возьми ее».

Эдди резко отвернулся, сердце забилось так, словно слова эти он произнес вслух. Что за идиотская идея? Взять ее? Без всякой фигуры? С детским личиком?

И только тут понял, что идею подсказало ему это самое личико. Детскость, похоже, и возбудила его.

За спиной что-то упало на пол. Эдди обернулся. Девушка уронила ручку и теперь поднимала ее. Эдди словно прошибло током, когда он увидел, как свитер обтянул грудь. Может, насчет фигуры он зря. Просто ребенок боялся показать свое созревшее тело. Эдди обдало жаром.

«Элдридж Джулия,— прочитал он в ежегоднике, выпущенном колледжем Сент-Луис.— Искусство и наука».

Как он и ожидал, она не входила ни в женские студенческие общества, ни в какие другие организации. Он смотрел на ее фотографию. Воображение разыгралось: застенчивая, нелюдимая, снедаемая тайными желаниями.

Он должен ее взять.

Почему? Этот вопрос он раз за разом задавал себе, но ответа так и не получил. Однако теперь ее образ никак не желал покинуть его. Он буквально видел, как их тела сплелись на кровати в бунгало мотеля «Хайвей». Настенный обогреватель гонит горячий воздух, а они пируют плотью друг друга — он и этот невинный ребенок.

Зазвенел звонок. Когда студенты выходили из аудитории, Джулия выронила из рук книги.

— Подождите, я их сейчас подберу,— вызвался Эдди.

— Ага.

Она покорно ждала, пока он соберет книги. Уголком глаза он заметил, что ноги у нее гладкие, как слоновая кость. По телу пробежала дрожь, он поднялся, протянул ей книги.

— Вот.

— Спасибо.

Она опустила глаза, на щеках затеплился румянец. А ведь она ничего, подумал Эдди. И фигура при ней. Во всяком случае, есть за что подержаться.

— А что мы должны прочитать к следующему занятию? — услышал он собственный голос.

— «Столик у оркестра»,— без должной уверенности ответила она.

— Вроде бы да.

Пригласи ее на свидание, потребовал внутренний голос.

— Точно, «Столик у оркестра».

Он кивнул. Пригласи немедленно, повторил внутренний голос.

— Так я пошла.— Джулия начала поворачиваться к двери.

Эдди улыбнулся, почувствовал, как скрутило живот.

— Еще увидимся,— выдавил он из себя.

Он стоял в темноте, глядя на ее окно. В комнате зажегся свет, как только Джулия вышла из ванной. В махровом халате, с полотенцем, мочалкой и мыльницей. Эдди наблюдал, как она кладет на комод мочалку и мыльницу, садится на кровать. Стоял, не сводя с нее глаз. «Что я здесь делаю? — спрашивал он себя.— Если я попадусь на глаза охране, меня арестуют. Надо уходить».

Джулия встала. Развязала пояс, халат соскользнул на пол. Эдди обомлел. Губы разошлись, засасывая влажный воздух. Да у нее тело женщины. Полные бедра, налитые груди. В сочетании с детским личиком...

Дыхание шумно вырвалось из груди.

— Джулия, Джулия, Джулия...— забормотал он.

Джулия повернулась к кровати, чтобы взять ночную рубашку.

Он знал, что идея безумная, но ничего не мог с собой поделать. Какие бы он ни изобретал варианты, мысли возвращались к первому.

Он пригласит ее в автокинотеатр, подмешает снотворное в коку, отвезет в мотель «Хайвей». А чтобы гарантировать собственную безопасность, сфотографирует и пригрозит, что отошлет фотографии родителям, если она раскроет рот.

Безумная идея. Он это знал, но ничего другого не лезло в голову. И реализовывать ее надо быстро, пока она для него — незнакомка. С детским личиком и женским телом. Это его вполне устраивало. Более близкого знакомства он и не хотел.

Нет! Это безумие! Он пропустил два занятия по английской литературе. На уик-энд уехал домой. Он читал журналы и подолгу ходил пешком. Он знал, что не поддастся безумию.

— Мисс Элдридж?

Джулия остановилась. Повернулась к нему, солнце превратило ее волосы в золотую корону. А ведь она симпатичная, подумал Эдди.

— Могу я прогуляться с вами? — спросил он.

— Да,— ответила она.

Они пошли по дорожке.

— Я все думаю, а не согласитесь ли вы в пятницу вечером поехать со мной в автокинотеатр? — Он удивился спокойствию собственного голоса.

— Я? — Джулия застенчиво посмотрела на него.— А что показывают?

Он сказал.

— Звучит неплохо.

Эдди шумно глотнул.

— Так когда мне за вами заехать?

Потом он гадал, не удивилась ли Джулия тому, что он не спросил, в каком корпусе общежития она живет.

Над крыльцом горела лампа. Эдди нажал на кнопку звонка, подождал, наблюдая, как около лампы кружатся два мотылька. Через несколько мгновений Джулия открыла дверь. Да она просто красавица, подумал Эдди. И как хорошо одевается.

— Привет,— поздоровалась она.

— Привет,— ответил он.— Готова?

— Только возьму пальто.

Через холл она прошла в коридор, потом в свою комнату. Ту самую, в которой стояла обнаженной, купаясь в ярком свете. Эдди стиснул зубы. Ошибки не будет. Она никому ничего не скажет, когда увидит фотографии, которые он сделает.

Джулия вернулась в холл, и они зашагали к автомобилю. Эдди открыл ей дверцу.

— Благодарю,— прошептала Джулия. Когда она усаживалась, перед глазами Эдди мелькнули ее обтянутые нейлоном колени, но она тут же поправила юбку. Эдди захлопнул дверцу, обошел автомобиль. Во рту у него пересохло.

Через десять минут он въехал в последний ряд автокинотеатра, выключил двигатель. Высунул руку, снял с подставки динамик, втянул в окно. Фильм еще не начался, показывали мультик.

— Тебе брать попкорн и коку? — спросил он и насмерть перепугался: а вдруг она откажется?

— Да. Спасибо,— ответила Джулия.

— Сейчас вернусь.— Эдди вылез из кабины, направился к магазину-бару. Ноги у него дрожали.

Он стоял в очереди студентов, занятый своими мыслями. Вновь и вновь он захлопывал дверцу бунгало, запирал ее, сдвигал портьеры, зажигал все лампы, включал настенный обогреватель. Вновь и вновь подходил к беспомощной, лежащей на кровати Джулии.