вечером мы играем против «Рэмпейдж». Эти парни – гребаные придурки, но я буду крепко держать клюшку, как ты и учил. Игра обещает быть сложной. Фергюсон знает, как меня обойти. Как будто предугадывает мои действия раньше, чем я сам пойму, что собираюсь делать. И защита у них сильная. Мы работали над тем, чтобы через нее пробиться. Похоже на то, как ты раньше обводил противника вокруг пальца. Идеально для них, но чертовски сложно для меня.
Я, как обычно, болтаю с братом около часа, при этом думая, что веду себя как последний осел: рассказываю ему о вещах, за которые он готов убить, и обращаюсь с ним так, словно у него больше нет шансов.
Хуже всего то, что я звоню ему, потому что действительно хочу этого, ведь он – единственный человек, способный свести мою злость на нет. Но стоит мне положить трубку, как я задумываюсь – не подпитываю ли своими звонками его гнев.
Глава 13. Деккер
Что-то не так.
Не знаю точно что, но Хантер играет совсем не так, как в прошлый раз.
Он не может предсказать следующие несколько передач противника прежде, чем они происходят. Никакой зрелищности – он только уворачивается от защитников, при этом не выпуская шайбу. Никакой свирепой решимости забить гол.
Обычно мне глаз от него не отвести, потому что легкость, с которой он играет, приводит в восторг. Сегодня же я морщусь всякий раз, когда шайба оказывается у него. Как если бы он был лучшим в команде, занявшей первое место, поэтому тренер велел ему сдерживаться и двенадцать раз отдать шайбу кому-нибудь еще, чтобы не разгромить слишком быстро куда более слабую команду.
Но Хантер не пытается забить.
Нет, вместо этого он передает шайбу кому-то еще и откатывается назад, будто не является центральным нападающим.
Играй «Лесорубы» на собственной арене, зрители бы освистали его за каждую передачу. Здешняя же публика, хоть и чувствует, что что-то не так, продолжает радоваться, ведь подобное поведение им только на руку.
Кто-то сбросил короля террора с трона, а это нехорошо.
Когда мой телефон начинает вибрировать, я рада отвлечься от счета, что отображен на табло.
Леннокс.
Грустно, что даже не ответив, я уже готовлюсь защищаться.
– Эй, Лен, – говорю я, отходя в дальний угол зоны для прессы и зажимая второе ухо пальцем. – Что стряслось?
– Просто звоню узнать, как ты.
– С какой целью?
– Просто так, – отвечает она, но я провела с ней достаточно времени, чтобы понять – она что-то разнюхивает.
– Так ты позвонила, чтобы узнать, как у меня дела? – Не припомню, когда в последний раз кто-то из моих сестер делал подобное.
– Да, а еще… ладно, не бери в голову.
Ну вот, приплыли.
– Что такое? – Честно говоря, она выбрала не лучший момент.
Команда противников забивает, и толпа приходит в неистовство. Я, стоящая на задних рядах, вытягиваю шею, чтобы посмотреть повтор на гигантском экране. Удачный удар.
– Кто забил? – спрашивает она.
– «Патриоты».
– Фу, – отвечает Леннокс, и я улыбаюсь, пока не вспоминаю про то, как она пыталась притвориться скромницей.
– Что тебе надо, Лен?
– Просто хотела узнать, как продвигаются дела с Мэддоксом.
– Я уже пообщалась с ним, но не о нас.
– О нас?
– О КСМ, – раздраженно уточняю я.
– Да, конечно, – отвечает она, но звучит совсем не убедительно. – Со стороны отца было неправильно поручать тебе Мэддокса.
Я открываю рот, но снова прикрываю его. Мне хочется сказать многое – согласиться, попросить сочувствия, рассказать о том, каково было снова увидеть Хантера, но я не делаю этого.
– Это же бизнес. Я справлюсь.
– Не забывай об этом.
– В смысле? – фыркаю я, выпрямляя спину.
– Ведь между вами был не только секс.
– Спасибо, что заметила, но ты не права. Только секс между нами и был. – Разве мои чувства к нему были настолько заметными?
– Я не то хотела сказать. Просто я знаю, что тебе пришлось нелегко.
– Ничего страшного, мне не впервые причинили боль.
– Легко сказать, но трудно сделать, – бормочет она.
– К чему ты клонишь? – интересуюсь я, готовая закончить этот разговор как можно скорее.
– Если переспишь с ним, все кончено. – Ее прямолинейность могла бы застать меня врасплох, но этого не происходит. Леннокс всегда недоставало деликатности. В ответ я лишь молчу. – Не хочу портить веселье, но если переспишь с ним…
– Не беспокойся.
– …тогда другие клиенты решат, что он пользуется особыми привилегиями…
– Ты что же, отчитываешь меня? – произношу я сквозь смех. – После того фиаско, что случилось, когда ты переспала с Харди? Серьезно?
– Это совсем другое дело. На этот раз ставки слишком высоки.
Когда она замолкает, на арене начинает играть песня, которой подпевают зрители. Я же только рада отвлечься.
– А кого ты должна привести в «Кинкейд»?
Из-за того что она молчит, я даже наклоняюсь, как будто могу слышать то, чего она не произносит… и жду.
– Я еще не знаю.
– То есть не знаешь?
– Папа сказал, что нам следует переманивать клиентов по одному. Чтобы все не выглядело как поглощение врагом… или же он привел другую странную аналогию.
Я смотрю на игру, что разворачивается передо мной. На «Лесорубов», что проигрывают не без помощи Хантера.
– Так получается, я…
– Любимчики учителя всегда первыми получают шанс повеселиться, – напевает Леннокс. Она позвонила, чтобы позлорадствовать… или убедиться, что я все не испорчу, потому что, давайте будем честными, когда она думала о ком-то, кроме самой себя?
Что бы она делала без модных штучек, которые входят в обязанности спортивного агента, если бы КСМ разорилась? Бог ты мой, это лишило бы ее внимания, которое она всегда так жаждет заполучить.
Я не наивна, так что понимаю – ее беспокойство хоть и искреннее, но в основе его лежат эгоистичные причины.
Но что же задумал мой отец? Понятно, почему он не хочет объявлять Сандерсону открытую войну, но разве это настолько важно, чтобы я позабыла о собственной жизни?
– Мне пора, – бурчу я.
– Нет, подожди.
– Что? – бросаю я. – Разве ты можешь сказать что-то еще, в чем не будет прятаться двойного смысла?
– Послушай, наш разговор не задался. С самого начала.
– Мне все равно, Лен. Мне нужно досмотреть матч, а потом поговорить с клиентом.
– Выслушай меня. – Закончить звонок мне не позволяет только тон ее голоса и тот факт, что я заменила сестрам мать.
– У тебя две минуты.
– Я знаю, что он тебе нравится, Декк. А еще я знаю, как ты себя ведешь, когда сближаешься с кем-то, – продолжает Леннокс. Я все еще
