Читаем без скачивания Погранзона - Александр Тамоников

Спустя неделю, когда роты освоили технику, из Душанбе поступил приказ о передислокации третьего батальона ближе к границе. Штаб батальона и первая мотострелковая рота разместились в кишлаке Довлятобад, рядом с поселком городского типа Восе. Вторая рота заняла позиции в кишлаке Норух. Третья рота, минометная батарея и танковый взвод лейтенанта Сабинина встали в кишлаке Арча.

Оттуда до границы было примерно девять километров. Личный состав роты и танкового взвода разместился в бывшем детском саду, минометная батарея – в сельской больнице, где продолжал работать только один кабинет стоматолога.

Первая ночь в Арче прошла спокойно, а вот утром лейтенанта Марина на связь вызвал командир батальона. Он сообщил, что звонили погранцы и передали, что к Арче идут два «КамАЗа» боевиков. Маджитов приказал подразделениям занять позиции и не допустить перехода боевиков через Арчу. Мотострелковая рота, минометная батарея и танковый взвод были подняты по тревоге и быстро заняли позиции обороны.

Лейтенант Левченко, находившийся в БМП Джалилова, вывел взвод непосредственно к дороге, по которой должны были пройти «КамАЗы». Боевые машины встали в линию под прикрытием небольших холмов. Командиры отделений доложили о готовности к бою, но боевики так и не объявились. Видимо, они были предупреждены о засаде и ушли в сторону.

Подразделения до вечера простояли на позициях. Потом из Довлятобада пришел приказ комбата вернуть технику и личный состав на основную базу.

Барфи Макамов, подобравший себе удобную ложбину для стрельбы из пулемета, узнал, что поступила такая команда, и яростно выругался.

Левченко подошел к нему и спросил:

– Что случилось, Барфи? Чего злишься?

– Какая-то сволочь предупредила бандитов. А я сильно ждал. Я должен быть стрелять их как шакалов.

– Успокойся, Барфи, настреляешься еще.

– Пока живой, стрелять буду. Кончатся патроны, зубами глотки этим шакалам грызть буду.

Рудзи Джалилов успокоил солдата, у которого боевики вырезали семью. Он приобнял боевого товарища и что-то долго говорил ему. Макамов поднял пулемет и пошел к БМП, увешанный патронными лентами, как матрос времен Октябрьской революции.

Подразделения вернулись в детский сад и больницу.

– Миша, сходи в больницу, посмотри, как там личный состав батареи, – попросил Марин Левченко.

Батареей на тот момент командовали офицеры, как и их подчиненные, призванные из запаса по мобилизации. Так что о какой-либо дисциплине речи быть не могло.

Михаил прошел в одноэтажное здание больницы. У минометчиков все было спокойно. Человек пять сидели в фойе на кошме. Перед ними стоял закопченный чайник, пиалы. Бойцы чаевничали. Кто-то лежал на кровати, кто-то играл в нарды.

Осмотрев расположение, Михаил остановился у кабинета стоматолога, дернул ручку. Дверь оказалась открытой. За столом пил чай пожилой таджик в белом халате.

– Салам! – поприветствовал стоматолога Левченко.

– Салам! – ответил таджик и спросил: – Зубы лечить пришли?

Михаил присел на стул напротив врача.

– Нет, с зубами пока, слава богу, все в порядке. Как вас зовут?

– Икрам Рахимов.

– Так вот, Икрам, я спросить хотел, почему вы здесь остались, когда весь персонал бросил больницу? Кого тут лечить?

Рахимов ответил:

– Я тоже хотел уехать в Душанбе, там еще работу найти можно, а потом узнал, что в кишлак придут военные. Много военных. Решил остаться. Может, нужен буду, зубы-то болят гораздо чаще, чем, скажем, горло.

– Решили подзаработать?

– Ну, в общем-то, да. Если кто-то заплатит, не откажусь.

– А может, вас, господин Рахимов, в кишлаке боевики оставили? Ведь вы идеальный источник информации. Все видите, все слышите. Лучшего прикрытия для агента и не придумаешь. Тем более что и придумывать ничего не надо. Что скажете?

Таджик побледнел. Он прекрасно знал, что даже ни на чем не основанное подозрение может привести к расстрелу, и видел в этом офицере серьезную угрозу.

– Что вы такое говорите? Какой агент, какая информация? Спросите людей, которые остались в кишлаке, может ли Икрам быть предателем.

– Почему предателем? Для своих, для боевиков вы не предатель.

– Зачем мне боевики? У меня в кишлаке жена, трое детей.

– Этого достаточно. Стоит пригрозить, что убьют семью, и все, агент готов.

– Я не агент, честное слово. Детьми клянусь!

Левченко улыбнулся:

– Ну и ладно. Не агент, значит, так тому и быть. Но, Икрам, если мы узнаем, что ты связан с духами, то пощады не жди. Кончим прямо в этом кабинете. Подумай о семье. Каково ей придется без кормильца?! А если ты все же завербован, то лучше признаться.

– Я же детьми поклялся.

– Хоп! Поверю. Но если кто-то начнет расспрашивать тебя о нас, то ты должен тут же сообщить об этом мне или любому другому русскому офицеру. Понял?

– Понял, господин лейтенант. Конечно, понял.

– Я тебе не господин, а пока еще товарищ.

– Извиняюсь.

– А оборудование у тебя, стоматолог, хреновое. Любая боль тут же пройдет, как окажешься в кресле, перед этим вот зубодробильным агрегатом.

– Да, оборудование старое, – согласился врач. – А где взять новое?

– Ладно, я пошел. Надеюсь, ты хорошо понял меня, не так ли?

– Хорошо понял, гос… товарищ лейтенант.

– До свидания. – Левченко вышел из кабинета и вернулся в детский сад.

Марин спросил:

– Ну что там, у минометчиков?

– Да пока все спокойно. Борзые, конечно, каждый делает что хочет, но чего от партизан ждать? Хорошо, что не грызутся между собой.

– Офицер в батарею нужен кадровый, чтобы гонял этих чайников.

– Где ж его взять?

– Надо переговорить с комбатом. Он мужик шустрый, что-нибудь придумает. В таком виде батарею оставлять нельзя. А то как бы утром не застать их расположение пустым. Ладно, если по домам разбегутся. А вдруг ломанутся к духам?

Но утрясать вопрос с кадровым офицером для батареи Марину не пришлось. Он решился сам собой, немного позже.

Ночь прошла спокойно. Никаких вводных не поступило, и утром после завтрака личный состав занялся обслуживанием техники.

Бон Кагомов, механик-водитель БМП взвода Левченко, лысый мужчина лет под сорок, решил проверить количество горючки в баках. В десантном отсеке имелась специальная трубка со шкалой, вот он и полез внутрь. После яркого солнца на улице в отсеке было темно. Кагомов не стал ждать, пока привыкнут глаза, а поджег кусок бумаги и посмотрел уровень. Всматриваясь в шкалу трубки, он не думал о горящей бумаге и бросил ее, когда огонь обжег пальцы.

Машина была старая. На днище собралась солярка, которая тут же загорелась.

Увидев, что пламя подбирается к боекомплекту, Кагомов, не раздумывая, выскочил из машины и заорал:

– Пожар!

Левченко, находившийся недалеко, обернулся на крик и увидел дым, поваливший из люков.

– Что горит?

– Соляра в десантном отсеке, – крикнул Кагомов и рванул подальше от БМП.

Левченко мгновенно оценил ситуацию. Если пламя доберется до боекомплекта, то снаряды взорвутся. Рядом скученно стоят еще девять БМП, четыре «Т-72», шесть «ГАЗ-66» с минометами и минами в кузове, другая техника. Все это может взлететь на воздух из-за подрыва горящей БМП.

Оценив обстановку, Михаил бросился к машине, запрыгнул в люк механика-водителя, завел двигатель и погнал дымящуюся БМП к пожарному водоему, заполненному водой. Следом, подхватив ведра, побежали Джалилов, Раджапов, Умаев, Макамов, бойцы, имевшие опыт боевых действий. Левченко пробил броней бетонное ограждение и остановил БМП на середине водоема. Вода пошла в отсек и погасила пламя. Михаил поднялся на броню. Ему подставили доску, по которой он спустился на землю.

Подбежали Марин, Логинов, Сабинин.

– Ну ты молодчик, Миша! – воскликнул Марин. – Если бы рванул боекомплект, то вся техника была бы уничтожена, да и личный состав вместе с ней. А с чего загорелась машина?

– Черт ее знает. Механик вылетел из нее с диким криком, вот и пришлось принимать решение. Кстати, где это чудило?

Логинов сказал:

– Видел я, как один партизан бежал отсюда сломя голову. Лысый такой. Он?

– Он!

Марин отдал команду привести незадачливого механика-водителя.

К Левченко подошли его бойцы, имеющие боевой опыт.

Джалилов сказал:

– А ты не из трусливых, командир. Мало нашлось бы смельчаков, готовых лезть в горящую машину и уводить ее от другой техники. Ведь бое-комплект мог рвануть в любой момент.

– Ладно, Рудзи. Ты поступил бы так же.

– Не знаю. Не уверен.

Джалилов и его товарищи пошли к танкистам, чтобы танком вытащить из пожарного водоема БМП.

Солдаты взвода привели Кагомова. Того пробивала мелкая дрожь.

– Я не виноват. Только хотел уровень топлива посмотреть, а в отсеке темно. Зажег бумагу, а она упала на днище. Хотел затушить, не успел, огонь сразу взялся. Ну я и растерялся.