и не нашел своей невесты. Ушла куда-то и больше не возвращалась.
Целых двадцать лет жил после того Сеит-Яя в хозяйкином саду и только по пятницам приходил в деревню спросить, не видели ли его невесты; подходил к мечети и ждал, когда выйдет мулла. В плохой одежонке, скорбный и исхудалый, Сеит-Яя становился перед ним на колени и молил:
– Сделай так, чтобы пятница средой была, тогда найду невесту. Ведь горбатый джинн на свадьбе кричал: «Чершамбе, чершамбе!»
И возвращаясь к вечеру в свой сад, грустный и сгорбившийся Сеит-Яя глухим голосом напевал свою печальную песенку:
– Чершамбе, Чершамбе.
Пояснения
Легенду рассказывали мне проживающие в Отузах поселянин Аблеким Амит-оглы и помещица Жанна Ивановна Арцеулова. Герой легенды Сеит-Яя жил в Отузах лет сорок назад, и я хорошо помню его доброе, грустное лицо. Чершамбе – среда. Недельный праздник у татар – пятница. Гибель лошади или другого животного в то время, как в доме кто-либо болен, считается в нашей местности благоприятным для заболевшего знамением. Говорят, что Аллах в этом случае щадит человеческую жизнь, довольствуясь душой животного. Суеверие дотрагивания до угла существует еще во многих местах. Проводя свое детство в Отузах, я слышал от товарища детства, деревенского мальчика, грека, что, уходя из дому, нужно, непременно незаметно для других, дотронуться до угла, чтобы во время отсутствия дома все было благополучно. При этом я мог передать эту тайну лишь одному человеку, иначе дотрагивание до угла теряло свою волшебную силу. Соба – печь. Ястык – головная подушка. Балахур-сипет – корзинка-улей. Юланчик по-татарски – гнездо змей. Так называется местность на пути из Отуз в Старый Крым. Отсюда вытекает река Юланчик, идущая к Кохтебельскому заливу.
Курбан-кая – жертвенная скала
Отузская легенда
По долине отовсюду видна эта скала. Она отвернулась от деревни и склонилась к старокрымскому лесу. Точно задумалась. А если подойти к ней на восходе солнца с той стороны, станет видно, как на скалу взбирается огромный человек: одной рукой ухватился за ее вершину, а другой упирается в расщелину, и весь прижался к серому камню, чтобы не свалиться в пропасть.
Говорят, то окаменелый пастух, чабан.
Так говорят, а правда ли, нет – кто знает.
Когда наступает праздник жертв Курбан-байрам, наши старики смотрят на Курбан-кая и вспоминают о чабане.
Чабанов прежде много было; каждый зажиточный татарин имел свою отару.
Только лучше муслядиновой не было в долине, потому что чабаном у Муслядина был Усейн, а такого чабана не знали другого. Знал чабан Усейн каждую тропинку в горах, каждую прогалину в лесу, каждый ключ в лощине.
И Муслядин был так доволен им, что обещал ему свою дочь.
Но Эмнэ была одна у Муслядина, а когда имеешь одну дочь, чего не сделаешь для нее.
В сердце же Эмнэ жил давно другой, молодой Рефеджан, Арык-Рефеджан, как звали его в деревне за тонкий стан.
Узнал об этом чабан Усейн, озлобился на Рефеджана, а через неделю так случилось, что упал Рефеджан со скалы и убился на месте.
Настал Курбан-байрам, принес чабан Усейн хозяину жертвенного барана и, когда сказали ему, что убился Рефеджан, усмехнулся только.
– Каждому своя судьба.
И когда зарезал курбана, омыл в его крови руки, усмехнулся еще раз.
– От отцов дошло: кто сам упадет, тот не плачет.
Понравилось мудрое слово Муслядину, и подмигнул он чабану, когда проходила по двору Эмнэ.
Тогда послал чабан старуху, которая жила в доме, поговорить с Эмнэ.
– Хочет, чтобы ты полез на ту скалу, где убился Рефеджан. Взлезешь – пойдет за тебя, – сказала старуха.
Почесал голову Муслядин.
– Никто туда не мог взлезть.
– А я взлезу.
– Хвастаешь.
Обиделся чабан Усейн и поклялся:
– Если не взлезу, пусть сам стану скалой.
И видела Эмнэ, как на закате солнца стал взбираться чабан по скале, как долез почти до самой вершины и как вдруг оторвался от нее огромный камень и в пыльной туче покатился вниз.
Пошли люди туда, думали, разбился чабан, но не нашли его, а когда на восходе солнца пришли снова, то увидели чабана, обратившегося в огромный камень.
Говорят, когда долез чабан до вершины скалы, то увидел тень Рефеджана и окаменел от страха.
И сказали наши татары, что на Курбан-байрам принес чабан сам себя в жертву Аллаху, и назвали скалу Жертвенной скалой, Курбан-кая.
Так говорят, а правда ли, нет – кто знает!
Пояснения
Курбан-кая, напоминающая издали сахарную голову, замыкает один из гребней в верхней части Отузской долины. Если подойти к скале по дороге в лес, то можно различить теневые очертания человеческой фигуры, ползущей по скале. Курбан-байрам – праздник жертв, празднуется в 62-й день после Рамазан-байрама, как то было установлено Магометом. Праздник этот установлен в память жертвоприношения Авраама и взамен человеческих жертв. Праздник продолжается четыре дня, причем в первый день каждый зажиточный татарин закалывает курбанного барана. Принося таким образом жертву, жертвователь произносит дува (молитву); если же он не знает слов молитвы, то произносит кто-либо другой, держа жертвователя за ухо. Шкура курбана и лучшая часть его жертвуется мулле, часть раздается бедным, остальное съедается в кругу близких лиц. Арык – оса. Легенду рассказывали мне отузские татары в разных вариантах. Я привел один из наиболее интересных.
Антарам
Отузская легенда
Когда Седрак-начальник, Седрак-Бахр-баш, решил жениться, все говорили: не будет толку.
Человеку за шестьдесят, а невеста не поднимала еще глаз на мужчину. И жалели Антарам.
Но Седрак-начальник нашел горный цветок, лучше которого не видел, и не хотел, чтобы он достался другому.
А что решал Седрак-начальник, от того никогда не отступал.
И Седрак-начальник женился на Антарам.
Чалкинцы поздравляли:
– Послал Бог счастье.
Но между собой говорили:
– Запрет старик бедную Антарам. К чему и богатство!
И запер Седрак-начальник молодую жену в своем чалкинском балате, где били фонтаны и ломились под тяжестью плодов фруктовые деревья, но куда никто не проникал, кроме старух и стариков.
Так не видели чалкинцы Антарам целый год, а когда увидели на празднике Сурп-хача в Эскикрымском монастыре, не узнали ее. Не улыбалась больше Антарам и стала похожа на святую Шушанику.
Благословил ее после службы старый архимандрит и так, чтобы не услышали другие, сказал:
– Не грусти. Все в воле Божией.
И избрал ее, чтобы раздавала награды борцам, которые пришли из Эски-Крыма, Карадага и Чалков показать свою удаль и силу.
Узнали борцы, кто будет раздавать награды, и в кругу собравшегося народа началась борьба молодежи, какой давно не видели.
Не жалели себя молодцы. Как тигры, бросались друг на
