что когда они с Гариссом вошли в хижину, то ее обдуло как будто бы легким теплым ветром, хотя все окна были закрыты.
Впустив европейцев, Ата закрыла дверь и молча присела в углу на один из табуретов. Взяла в руки деревянную плошку, насыпала в нее какие-то зерна и стала методично растирать их небольшой каменной ступкой, забыв о пришедших.
Лейтенант снял шляпу и, улыбаясь, словно старому знакомому, протянул шаману руку:
— Хи паи ки те ките кое и а Матакитэ[30].
— Киа тау те паи ки а кое, Лонпайн, каоре и роа те китенга и а татоу ваахи[31].
Голос Матакитэ звучал тихо и мелодично, словно убаюкивая. Марта отметила для себя, что, пожалуй, наличие такого тембра просто необходимо для людей его профессии и этому, наверное, учат где-то в специальных шаманских школах.
Хозяин дома небрежно скользнул взглядом по океанологу и вновь обратился к лейтенанту:
— Хе аха и пута аи кое и тенеи ва?[32]
— Кеи те хиахиа ахау ки те вхакапуаки и а кое ки таку хоа. — Гарисс указал рукой на свою спутницу. — Ко, миссис Марта Петтерс, хи каимутаиао, и уру ки нга махи ако а Гавааки. Махао ка теа э кое те авхина и а иа рото и тана махи[33].
Удивительное дело, когда Гарисс разговаривал на языке маори, он совсем не заикался. Марта слышала, что такое бывает, недуг отступает, если человек поет или, как сейчас, разговаривает на неродном для него языке.
Шаман внимательно посмотрел на океанолога и произнес:
— Хи вахайн тино каха кое, хи маиа хоки, энгари как роа кааре ано кое ки нга рару нуи.
Гарисс повернулся к Марте:
— Он говорит, что вы очень сильная и смелая женщина, но вскоре тебе п-предстоит столкнуться с серьезными испытаниями.
— Что? О чем он?
Лейтенант перевел шаману вопрос Марты, и тот продолжил:
— Э па ан аки те вханау. Каоре и роа ка хиахиа маи ки то авхина.
— Говорит, это связано с вашей семьей. Очень скоро им п-понадобится ваша помощь.
Это известие не на шутку взволновало Марту, она впилась пальцами в руку спутника:
— Гарисс, вы можете узнать у него более подробно, что он видит?
Шаман прикрыл глаза, несколько секунд молчал, словно прислушиваясь к чему-то, потом заговорил вновь:
— Матаку и те тохунга макути. Хи тааруа пеита ми те кахохи котахи.
Марта внимательно его выслушала, хотя не поняла ни слова, а когда Матакитэ закончил, затрясла руку Гарисса:
— Что? Что он сказал.
— Он говорит, вам надо боятся к-колдуна.
— Какого еще колдуна?
— П-понятия не имею, какой-то разрисованный человек.
Марта, будучи человеком ученого мира, попыталась все взвесить и оценить рационально:
— Ну, нет. С моей семьей все будет в порядке. Никаких колдунов не существует, мы же не в сказке живем и не в Средневековье. Черт возьми вас, Гарисс, с вашими шаманами! До смерти меня перепугали!
Гарисс покачал головой:
— Вы можете ему не верить, но осторожность не бывает лишней. Хотите вы или нет, я все-таки п-попрошу у него помощи.
Лейтенант вновь обратился к Матакитэ:
— Кеи а кое хи амулет араи мо таку хоа?[34]
Впервые за всю беседу Марта увидела, как Матакитэ улыбнулся:
— Каоре иа э хиахиа ки а иа. Хи каха аке те амулет и те меа каоре и те ринга о те рингаринга[35].
Когда лейтенант перевел сказанное Марте, она окончательно успокоилась:
— Ну, вот, видите? Я же говорила, что все это бредни! Этот браслет сплела мне моя дочь перед отплытием сюда. Он не волшебный, а совершенно обычный, сплетенный из ниток, купленных на рынке Пензанса за шесть пенсов. Пойдемте уже домой, Гарисс, хватит на нас сегодня острых ощущений.
Марта попрощалась с Матакитэ и, уже подходя к двери, услышала, как шаман что-то произнес.
Женщина обернулась:
— Гарисс, что он сказал?
Лейтенант лишь отмахнулся шляпой:
— Ничего существенного, миссис Петтерс, обычное п-прощание маори.
И тут сидящая все это время молча Ата произнесла:
— Не совсем так, миссис. Мой отец уже в какой раз предложил вашему спутнику избавить его от недуга, а он отказался.
Марта вопросительно посмотрела на Гарисса:
— Но почему? Друг мой, если есть такая возможность, почему вы не соглашаетесь?
— Мое заикание неизлечимо. К тому же я не хочу, чтобы меня п-препарировали как лягушку.
Понимая, что тут ее ждет непробиваемая стена отрицания, Марта обратилась к Ата:
— Скажите, а это возможно? Есть способ его вылечить?
Дочь шамана утвердительно кивнула:
— Его физическая оболочка не нарушена, дай Атуа[36] каждому такое тело, но вот разум… Он постоянно цепляется за воспоминания о прошлом, вызывая недуг. Уберем воспоминания — уберем и болезнь.
Лейтенант резко развернулся на каблуках и, глядя в упор на дочь шамана, процедил сквозь зубы:
— Мы об этом уже говорили. Я как-нибудь поживу со своим п-прошлым. Мне оно хоть и не нравится, но оно мое. Я с ним неразлучен. И, п-пожалуй, это единственное, что у меня осталось. Семья, настоящие друзья, понятия «долг» и «честь» — все это осталось далеко п-позади… Возможно, немного старомодно, но я этим живу. Так что лечите других, а я буду з-заикаться и дальше.
Гарисс пытался сдерживать раздражение, но ему это плохо удавалось, Марта еще никогда не видела его таким.
Выйдя из хижины шамана, лейтенант сразу перевел тему разговора:
— И все-таки, мне кажется, опасность для вас с-существует. Матакитэ не ошибается. И в П-полинезии, и в
