Я мигом забыла все, о чем думала всего пару минут назад. Обиды, сомнения, злость. В моей голове пульсировала лишь одна мысль: узнать, как он?
Но оказалось, это только в фильмах обеспокоенным друзьям или родственникам при звонке куда-то там сразу же выдают всю информацию «где? что? как?», а тебе лишь остается стремглав нестись в нужную больницу под эпичную душераздирающую музыку.
В реальной жизни все не так. При первом же звонке в приемное отделение городской больницы меня корректно послали, заявив, что здесь не справочное бюро, звоните в реанимацию. Я попеременно набирала номер Геры и номер отделения реаниматологии. Без толку. Фраза «аппарат абонента выключен» менялась на монотонные короткие гудки.
Я безостановочно металась по комнате, запуская дрожащие ладони в волосы. Не могла сидеть на месте. Казалось, если я остановлюсь, то сердце в щепки расколотит мне ребра.
Кто мог владеть большей информацией, чем я? Егор! Но номера его мобильного у меня не было, а стоило только разглядеть беззащитную фигурку Киры, свернувшуюся калачиком на кровати, как я решительно прикрыла дверь в ее спальню. Нельзя. Она и так замученная. А объяснять, зачем мне срочно понадобился номер Егора — было некогда.
Сидеть и ждать непонятно чего, находясь в полном неведении, я тоже не смогла. Извелась бы до паники, поэтому действовала просто по наитию. Вызвала такси и, как можно тише, выскользнула из дома. До городской больницы я ехала в машине, крепко обнимая саму себя за плечи. Утыкалась носом в ворот ветровки, пытаясь согреться. Но одна за одной волны холодной дрожи прокатывались по телу. Я заледенела до покалывания в конечностях в теплой осенней ночи.
К дверям приёмного покоя больницы рванула так, что даже не стала брать сдачу у таксиста.
«Только бы все хорошо! Только бы все хорошо!» — звенело в моей голове, когда я вихрем ворвалась в светлый и безлюдный холл. Отыскав взглядом надпись «Дежурный пост» не раздумывая направилась к хмурой женщине в белом халате, сидящей у монитора компьютера.
— Извините. — Лицо медсестры выражало полную отстранённость от мира вокруг, а пальцы продолжали монотонно бить по кнопке мышки. — Извините, пожалуйста, — начала я уже громче, склонившись ниже к окошку в стеклянной перегородке, — мне нужно узнать о состоянии поступившего к вам человека.
Женщина, не поднимая на меня взгляд, недовольно цокнула и поправила очки на переносице:
— Пол, возраст, с чем, когда поступил и…
— Вайцеховский, — нетерпеливо перебила я медсестру. — Его фамилия Вайцеховский.
— Девушка-а, — протянула моя собеседница, — за день знаете, сколько людей здесь принимают? Я что? Должна всех по фамилиям помнить?
— Так посмотрите в компьютере.
— Моя смена уже закончилась пятнадцать минут назад. Ждите, когда придет другой регистратор.
— Послушайте. — Мой голос был готов вот-вот сорваться, а пальцы с сильной вцепились в край столешницы. — Неужели вам так сложно просто вбить эти несчастные буквы в этот долбаный компьютер?
Медсестра наконец обратила на меня должное внимание, а на стеклах ее очков отразился гневный блеск глаз:
— Во-первых, не указывайте, что мне надо делать, а во-вторых… — но противный скрип двери за спиной женщины прервал недовольную тираду.
В тесное пространство дежурного поста вплыла пышнотелая блондинка среднего возраста с внушительной стопкой каких-то бумаг:
— Валя, что за спор, а драки нет?
Не дав этой самой вредной Вале и рта раскрыть, я вонзилась беспомощным взглядом в добродушное лицо только что вошедшей женщины:
— К вам пару часов назад привезли парня, после аварии, возможно, он еще в реанимации. Фамилия Вайцеховский, — затараторила я
— Ну, есть такой, да. Привезли. — спокойно подтвердила вторая медсестра и, под очередное недовольное цоканье Вали, аккуратно положила кипу бумаг на стол.
— Как он? — прохрипела я, чувствуя, как глухо ухает сердце в груди.
— Живой, но собирали по частям.
Я едва не сползла вниз прямо под стойку дежурного поста. Пол под ногами стал какой-то зыбкий, как и стены медленно расплывались перед глазами. Горько-соленый ком подкатил к горлу, а свой голос я слышала словно из-под толщи воды.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Мне можно к нему?
— А вы, собственно говоря, ему кто? — с вызовом поинтересовалась Валентина.
— Девушка, — без раздумий выдала я, шумно втянув носом воздух.
Медсестры несколько секунд играли в загадочные гляделки, а потом обе уставились на мою голову, все еще торчащую в окошке.
— Что? Еще одна? — вдруг ядовито хихикнула Валя.
Теперь была моя очередь изумленно переводить взгляд с одной медсестры на другую:
— В смысле? — просипела я, и близко не понимая сути заданного мне вопроса.
Обе женщины, многозначительно молча, синхронно указали подбородком куда-то за мою спину. Это было странное чувство. Мне хотелось одновременно и обернуться, и не делать этого никогда. Где-то на бессознательном уровне я понимала — увижу то, что вряд ли будет моим успокоением.
Сделав спиной шаг назад, наполнила сжатые в комок легкие воздухом и обернулась. В самом дальнем углу просторного холла возле широкого окна жалась девичья фигурка, уронившая свое лицо в ладони. Который раз за этот вечер в моей груди все до онемения заледенело. Я так и стояла, прикипев подошвой ботинок к гранитной плитке на полу.
Девушка? «Еще одна?» А кем была я? Что тогда вообще здесь делала?
Чувствуя, как жгут мне спину две пары любопытных глаз из-за стойки дежурного поста, у меня возникло неимоверное желание ринуться на выход из приемного отделения.
Нет. Я имела право знать какого черта здесь происходит!
Разбавляя тишину холла глухим стуком своих каблуков, решительно сокращала расстояние между собой и рыдающей жгучей брюнеткой у окна. И тут же с каждым шагом жалела об этом. Может, и стоило просто сбежать из этой больницы, оставить все как есть, но поздно… Перестав вздрагивать от рыданий, девушка убрала заплаканное лицо от ладоней. Удивленно похлопав слипшимися от намокшей туши ресницами, она уставилась на меня.
— Привет, — неуверенно озвучила я, замерев в шаге от нее.
— Здравствуйте, — шмыгнув носом, девушка настороженно оглядела меня с ног до головы. — Вы что-то хотели?
— Я… нет… Просто… — «Господи, что я вообще делаю?» — У тебя все в порядке? — на одном дыхании выпалила я.
Пульс отчаянно тарабанил по венам, пока мои глаза буквально впивались в миловидное личико со вздернутым кончиком носа, бледными пухлыми губами и размазанными черными потеками от туши по щекам. Ее то и девушкой назвать сложно было. Передо мной сидел испуганный ребенок. Откуда она взялась, мать вашу?
Закутавшись сильнее в тоненькую джинсовку, она будто бы сжалась в комок, приложив дрожащие руки к груди.
— Мне просто очень страшно, — едва слышно прошептала девушка.
Кто бы знал, как страшно было мне. Мало того, что человек, который так нагло влез в мою душу находился сейчас в реанимации, так я смотрела прямо в глаза своей возможной, откуда ни возьмись взявшейся, сопернице. Сжав самообладание в тиски, осторожно присела рядом на подоконник, понимая, что это невероятно глупая идея завести разговор с этой девушкой. Да только вот подняться и уйти решительности не хватало.
— А вы здесь то же из-за кого-то? — вдруг она сама подала голос первая.
— Тебя как зовут? — не поворачивая головы, спросила я.
— Вика.
Вика, значит. Мой тяжелый вздох прокатился по пустынным стенам холла:
— Ты права. Из-за кого-то…
— И я. Меня к нему не пускают. Говоря, что пока можно только родственникам. Он в реанимации. Авария, — всхлипнула Вика.
Так и хотелось ляпнуть едкое «знаю», но я лишь поморщилась от собственного скрипа стиснутых зубов.
— Все обойдется. Выкарабкается.
— А если нет? Я же не смогу без него. Не смогу, — Вику накрыли истеричные причитания.
Задрожав, как от удара тока, она громко зарыдала. Ее всхлипы изрешечивали мне душу до ошметков, а чужие завывания жутко злили. Самой хотелось выпустить все скомканные нервы через слезы, но до боли сжала свой кулак так, что ногти впились в ладонь.
