Борис Константинович повздыхал, жалко девчонку, молодая, глупая, не понимает, что творит, но вынужден был, скрипя сердцем, пойти в отдел милиции и написать заявление.
Я удовлетворенно отложил бланк заявления — отдел дознания прекрасная служба. Завтра, с утра, заскочу домой, к этой, как ее…- Кошельковой, вытащу ее в отдел, быстренько допрошу, она признается, стрясу с нее характеристики, закажу справку о судимости. Надо еще не забыть и разобраться, чем доказывать недостачу, а то, уверен, все оформление идет через какую-то рукописную тетрадку, а прокурору это не понравится…
Когда я в шесть часов выходил из РОВД, чтобы ехать домой, дверь кабинета первой оперативной зоны была распахнута настежь, а, за столом, напротив двери, сидел напряженный, как натянутая струна, Наглый. Увидев меня, неторопливой походкой идущего мимо из кабинета, Наглый смерил меня взглядом, состоящим из смести злобы и облегчения. Очевидно, молодой сотрудник дожидался окончания моего рабочего дня, не решаясь проникать в кабинет Князя, когда я сижу за стенкой. Мне стало интересно, как наглый будет докладывать Князю, что денег под сейфом уже нет.
Я подошел к приямку над окошком кабинета Князя и, встав за киоском, стал наблюдать. Наглый особо не стеснялся, включил электрический свет в кабинете «убойщиков» и, усевшись на стул, сунул руку под металлический шкаф. Было забавно наблюдать, как меняется лицо Наглого, как он отбрасывает в сторону стул, и упав на четвереньки, отклячив зад, засовывает под сейф руку по самую шею, пытаясь ощупать всю поверхность металлического монстра снизу.
В отчаянье Наглый попытался приподнять край сейфа, но это пользы не принесло. Сейф отрывался передними ножками от пола только в случае, если Наглый снизу вверх давил на его крышку, но и в этом деле заглянуть под сейф оперативнику не мог — длины шеи не хватало. Поняв, что это неправильно, Наглый прижался щекой к, истоптанному грязной обувью, линолеуму, задрал ноги и попытался ногами отклонить верх сейфа к стенке, но что-то пошло не так, сейф на секунду приподнялся, ноги Наглого соскользнули по поверхности металлической дверцы, шкаф с грохотом упал на пол, а рядом рухнул перепуганный Наглый.
Отдышавшись пару минут, обессиленно лежа на полу, Наглый собрался с силами и сел за стол, потом потянулся к телефону: — Это я… Я не нашел…
— Да вот так — не нашел. — Очевидно, что собеседник оперативника на противоположном конце провода орал так, что Наглый только болезненно морщился: — Не знаю. Сначала ключ дверь не открывал, потом открыл, на один оборот дверь была заперта. Не знаю, ничего под сейфом не нащупал.
— И пол весь проверил…. — Наглый взглянул на ладонь, плюнул на нее, после чего начал ожесточенно оттирать с руки что-то, мне не видимое: — Приезжай, сам посмотри. Я тебе сказал — не брал. И не грузи меня, ты меня попросил, я по-человечески пошел и сделал. То, что твоего пакета нет — я тут при чем? Вас там целая куча народу, в кабинете этом болтается, и у каждого ключи были. Да пошел ты! Что слышал!
Наглый с силой бросил трубку на аппарат и вышел из кабинета Князя, саданув по двери со всей дури, а я, поняв, что представление закончено, обойдя здание РОВД, двинулся к вокзалу, где, на площади Основателя была установлена пара десятков «рабочих» будок телефонов — автоматов.
— Привет. — торопливо заговорил я, как только на противоположной стороне телефонного кабеля мне ответили: — Да, завтра все в силе место и время. У тебя как? Все ОК. Ну отлично, давай пока.
Я потянул рычаг вниз, вынул и вставил обратно в приемник карточку для оплаты, набрал новый номер:
— Олег Владимирович? Громов докладывает. Все на завтра в силе. И еще, если вам интересно — есть информация оперативного характера, что завтра ваши фигуранты устроят разборки с младшим опером Шадовым. Да, тот самый, первая оперативная зона. Зачем сказал? Ну, вам виднее, реализация же информации ваша. Вдруг захотите за «князевскими» пацанами, после того, как они Шадова отмутузят, «ноги выставить». Понятно, не лезть не в свое дело, до завтра.
Следующее утро. Локация — Дорожный район.
Вчера с Наташей мы угомонились поздно — в ближайшие выходные домик подключат к городскому водопроводу, поэтому я монтировал трубы, разводку и ставил раковину с кранами. Электрический обогреватель, а, в перспективе и теплый санузел — что еще нужно, чтобы жить в таком доме с удовольствием.
Добросив подругу до Завода, я поспешил в сторону Центра — хотелось успеть перехватить по месту жительства Юлю Кошелькову, пока барышня не убежала по своим делам.
Юля, высокая девушка, лет двадцати трех-четырех, на вид, утреннему визиту милиционера была удивлена до крайности, как, впрочем, и ее мама.
— Вы поймите, Юлечка — очень хорошая девочка, закончила институт, и специальность хорошая, только не берут никуда без опыта. — мама Юли, ухоженная дама средних лет, угощала меня на кухне чаем, пока дочь одевалась и приводила себя в порядок: — Поэтому Юля и пошла в киоск работать. Конечно, очень неудобно, да и страшно ночью работать, только вот куда деваться — работы, особенно для молодых, никакой нет. Я и по знакомым своим спрашивала, может быть, хоть куда, хоть на пол ставки. Нет, нигде не нужны, у всех только сокращения предстоят. А вот я помню, в наше время, после окончания института по распределению…
От дальнейшего погружения в историю трудовых отношений в СССР, меня спасла Юля, появившаяся на кухне.
— Я готова.
— Прекрасно, присаживайтесь и паспорт ваш, пожалуйста. — я начал заполнять протокол: — Расскажите, когда и куда вы устроились работать…
Когда нить разговора с девушкой довела нас до выплаты заработной платы, подозреваемая заявила, что первую неделю она отработала три смены бесплатно, как испытательный срок, после чего стала получать три тысячи рублей за суточную смену, записывая соответствующую сумму в тетрадку, имевшуюся в киоске, после каждой отработанной смены, так как хозяин появляется на рабочем месте не каждый день и сказал, что своим работницам вполне доверяет. Товар, заступая на работу и сдавая смену, Юля сдает и принимает у сменщиц также по тетрадочке. Работа Юле не нравится, но, она была рада хоть таким заработкам. На следующей неделе должен был исполнится месяц работы в киоске, после окончания которого, кроме оклада, ей был обещан еще и процент с продаж, но, позавчера, при сдаче отработанной смены, ей сказали, что больше выходить на работу не надо.
— Юля, а трудовой договор у вас имеется?
Юля и мама переглянулись, после чего девушка сказала, что договор подписан в одно экземпляре, который находится у хозяина.
— Понятно. А как бы мне эту тетрадочку с вашими заработками увидеть?
— Так давайте до киоска дойдем, там сегодня Марина, она у Бориса Константиновича уже три года работает, но девушка нормальная, она нам тетрадку покажет.
Сев в машину, Юля как-то по-особенному посмотрела на меня, отчего мне пришлось ввернуть фразу, что мы с женой часто проезжаем мимо ее киоска, и девушка сразу перестала глядеть на меня с плотоядным интересом.
— Не знаю никакой тетрадки…- из узкой амбразуры торговой точки высунулся тонкий хрящеватый носик: — ты Юля что-то путаешь, мне хозяин два раза в месяц зарплату по ведомости выдает.
— Скажите, Марина… — я отодвинул, опешившую Юлю, в сторону от окошка: — Вы у Юли смены принимали?
— Нет, я ей только сдавала, но у нас с ней все нормально было, а вот сдавала она смену Татьяне, но она только после завтра будет.
— А адрес, телефон, данные Татьяны есть?
— Сейчас посмотрю. — тонкий носик скрылся в темноте киоска, откуда практически сразу крикнули: — Нет, нигде не записано.
— Понятно. — я повернулся к растерянной Юле: — Завтра в отдел приходите с утра, с паспортом, будем с вами разбираться, на каком основании вы деньги брали из кассы.
— Да я правду вам говорю!
— Юля, не волнуйтесь, мы разберемся. До дома сами доедете?
