А ещё Вуд начал видеть сон, один и тот же, приводящий её в ужас. Он иногда шептал по ночам имя Кэтлин, испытывая при этом оргазм, неописуемым блаженством экстаза отражающийся на сонном лице. С реальными охотницами за красивым стажёром ФБР она могла бороться, но что было делать с его снами?
С этих пор Райт начала бояться призрачной Кэт, опасаться того, что однажды она появится в жизни Мэттью наяву — и тогда никто и ничто не сможет разлучить того с матерью его ребёнка. А в том, что ребёнок есть, блондинка почему-то не сомневалась; слишком уж любил ту бледную девушку Бог, почти настолько же, насколько ненавидел её саму.
Заливая глотками кайф от каждой затяжки, Лесси допила чашку горячего напитка. Сигареты под кофе всегда давали стопроцентный эффект. Так хорошо ей бывало только после массажа Эйдана Мура.
Эйдан…
Она отлично помнила, после какого события решила сочетаться браком с мужчиной, которому когда-то отдала девственность…
***
Мэтт возвращался домой из длительной командировки в Финикс.
Ещё в аэропорту он попытался сделать Райт предложение, в первый раз после её бегства под венец с Брюсом. Даже не само предложение — Вуд попросил Лесси родить ему ребёнка.
Необходимые для полноценного восстановления организма три года прошли, но она по-прежнему принимала противозачаточные. Блондинка боялась ещё раз пережить потерю малыша, вновь ощутить ужасающие опустошение и холод внутри, которые мучили её много лет в ночных кошмарах.
Райт рассмеялась тогда глупой шутке любимого, но вечером ей стало не до смеха…
Мэттью надел на палец Лесси кольцо и попросил стать его женой. Всё как положено: шампанское, розы, коробочка в левой руке, склонённое колено у дрожащих девичьих ног, дикий необузданный секс после слов «я согласна», а потом… потом был рассказ о встреченной им в торговом центре Финикса пропавшей подруги Одри, слова о том, как та похорошела, какая прелестная у Кэтлин дочь и муж-счастливец, владеющий маленьким рыжим сокровищем и женой-красавицей.
Блондинка расслышала неприкрытую зависть в словах Мэтта и поняла, что толкнуло его на помолвку: любимый хотел ребёнка, не догадываясь, что он у него уже есть. И у Райт мог быть, только тогда она жила бы в браке с другим мужчиной и, возможно, была бы по-настоящему счастлива.
В ту ночь Лесси не смогла сдержать слёз при вздохе Вуда и произнесённым вслед именем — Кэтлин. Жених проснулся от её рыданий и долго успокаивал, объясняя плач невесты переутомлением и переживанием от насыщенного событиями праздничного вечера.
Это было первое Рождество, от которого девушка не ждала ничего хорошего и не загадала желание. Хотеть в этот раз было нечего, вернее, она не веровала в исполнение своей мечты. Не верила и боялась желать счастливой супружеской жизни, понимая, что может потерять всё в любой момент.
Выхолащивающая душу паника, обусловленная множеством «если», была почти осязаема. Если только Мэттью узнает правду… Если Кэт захочет рассказать… Если Джон бросит свою жену… Если…
Опять короткое слово взрывало по ночам мозг, и невозможно было это терпеть, смиряясь с вновь проснувшимися страхами. Райт мучили приступы ревности — она нередко закатывала истерики после поздних возвращений Мэтта, полагая, что понятия верность, смелость, честность — девиз ФБР — распространялись только на его работу.
Тьма с холодной пустотой внутри вновь надвигались на блондинку, и темнота не была безлика: бледное лицо с искусанными губами…
Вуд долго переживал ту случайную встречу в Финиксе. Лесси ловила завистливый взор жениха, устремлённый на любого рыжего ребёнка. Она стала замечать такие же взгляды, бросаемые в спину стройным брюнеткам. Мэтт думал о подруге сестры, даже не осознавая этого. Призрачная Кэтлин начала приобретать реальные очертания. Нужно было снова бороться, но Райт слишком устала от многолетнего противоборства, устала бояться, прятаться, врать, чувствуя, что ещё немного — и она сорвётся.
Решением проблемы на тот момент представлялся Эйдан. Он часто звонил, словно чувствовал, что с девушкой творится что-то неладное. Иногда она соглашалась на короткие встречи за чашечкой кофе с безнадёжно влюблённым мужчиной, заранее зная, чем закончится свидание: очередным предложением руки и сердца.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Лесси всё чаще задумывалась: может, именно Мур станет той самой панацеей? Возможно, с ним она наконец обретёт спокойную, счастливую жизнь? С Эйданом нет нужды притворяться другим человеком. Ему Райт сможет рассказать о боли, столько лет съедающей душу, о потерянном ребёнке — их совместном ребёнке, мальчике, так и не увидевшем свет…
Вторая свадьба была намного пышнее первой. Почти тысяча гостей, совершенно незнакомых блондинке: деловые партнёры и коллеги по бизнесу мужа, друзья его отца. Слишком много, чтобы запомнить их имена, слишком богатые, чтобы не узнавать лица, мелькающие на обложках различных журналов. Сливки общества «сливочного» папы Эйдана.
Это замужество было намного приятнее первого. Лесси не нужно было мстить мужчине, забравшему её девственность: за ним вины в тот вечер не было.
Они много путешествовали. Он старался показать любимой весь мир. Мур готов был подарить ей всё, включая себя, мог осуществить каждый каприз, любую мечту. Но хозяином хрустального замка мечты девушки по-прежнему был рыжий принц, и он звал её назад по ночам…
Лесси не могла понять своей зависимости от Мэттью. Это было похоже на ломку. Ей необходимо было чувствовать рядом присутствие Вуда, слышать его глубокий голос, вдыхать его запах — цитрус со свежестью мокрой кожи. Любимый одеколон Мэтта, подаренный Эйдану, пах на том совершенно по-другому. Блондинка опасалась снова бояться и не могла не хотеть этого…
Второй муж наблюдал, как потихоньку угасает блеск в голубых глазах любимой женщины, ловил на себе её задумчивые растерянные взгляды. Он замечал, как Лесси отдаляется с каждым днём, и не мог, не хотел мириться с этим. Мура начинало бесить безразличие жены, нежелание родить ребёнка, слёзы по ночам.
Он ощущал незримое присутствие Мэттью даже в постели: сексом блондинка всё чаще занималась с закрытыми глазами. И невозможно прогнать бывшего друга, когда он находится в голове и сердце живущей мечтами Лесси.
Первым о разводе заговорил Эйдан.
Как и в тот вечер, когда девушка рассказала ему о потерянном ребёнке, он долго молчал, не отвечая на вопросы, не замечая присутствия жены в постели. Только под утро Мур разбудил обидевшуюся Лесси поцелуем и высказал то, над чем размышлял всю ночь:
— Нам необходимо разойтись. Я чувствую себя рядом с тобой загнанным в тупик. Невозможно жить в одних отношениях, сохраняя в душе другие. — Он говорил всё это, глядя в глаза любимой женщины.
Блондинка ощущала ту боль, что разрывала сердце небезразличного в общем-то ей человека, но помочь ему ничем не могла. Сердце Лесси точно так же кровоточило ежесекундным сжигающим чувством, но совершенно к другому мужчине.
— Ты больна Вудом. Это не любовь и даже не страсть, а что-то другое… Я не знаю, как помочь тебе забыть его. Наверное, чтобы ты смогла отпустить Мэттью, он должен тебя прогнать. Ты до сих пор веришь в то, чего никогда между вами не было и не будет.
Эйдан долго молчал, вглядываясь в любимое лицо, пытаясь что-то прочесть в голубых глазах, но не нашёл того, на что надеялся, а потом, словно подводя итог прошлому, сказал намертво врезавшиеся в память слова:
— Я буду ждать тебя. Позвони, но только после того, как вы окончательно порвёте друг с другом, — и я приду за тобой. Мне будет чем занять себя в ожидании: я построю замок. Настоящий, не призрачный, что в твоих мечтах. Каменный, а не хрустальный. Его никто не сможет разбить. Приходи и стань его хозяйкой, когда поймёшь, что у принца чёрные, а не рыжие волосы! Жить в браке с чужой женой я не хочу!
Развод оформили быстро, счёт в банке пополнился очередной кругленькой суммой. Лесси не нужно было работать ради денег — она занималась этим в своё удовольствие.
