Мэттью пристально смотрел в лицо индейца; если бы глаза могли испепелять, от Чайтона осталась бы маленькая горстка золы.
— После осмотра врача мы довезём тебя до дома и распрощаемся навсегда! — Последнюю фразу он произнёс чётким ровным голосом судьи, как бы подводя итог и вынося приговор.
Стажёр выслушал отповедь, не опуская взгляда (казалось, его ничуть не испугала резкость слов Вуда), и ответил:
— Ты можешь кричать, выгонять меня, но я не отступлюсь. Я говорил уже сегодня, что родители встретились и влюбились друг в друга в канун Рождества, и, похоже, со мной произошло то же самое. Это сильнее меня. Я чувствую, что не смогу забыть Лилибет. Ты помнил о её матери все эти годы, почему же не веришь мне?
— Ты не знаешь, что было между мной и Кэт. Я не хочу повторения этого для своей дочери, вернее, не допущу!
Ридж продолжал смотреть в глаза разгневанного папочки, понимая, что, если отступит, потеряет возможность ещё раз открыто увидеться с понравившейся девушкой. Бороться за счастье он готов до конца.
— Между нами всего пять лет разницы. Я не животное, могу ждать столько, сколько потребуется. Не надо всё усугублять. Я найду способ встречаться с ней тайком. Разреши бывать в вашем доме — и мы всегда будем у вас на виду.
Мэтт еле сдерживался. Ноздри тонкого носа раздулись и нервно вздрагивали, зелёные глаза полыхали огнём.
— Да с чего ты взял, что она будет ждать тебя столько лет?
Парень ответил моментально, как будто успел хорошо обдумать этот вопрос:
— Я окружу её такой любовью, заботой и пониманием, что у неё не будет ни единого шанса сбежать. Да она и не захочет этого! Я тот, кто ей нужен. Чувствую это сердцем!
Лилибет решила вмешаться в горячий спор, раздражённая тем, что никто не собирался спрашивать её мнения. Девочка громко кашлянула, привлекая внимание к себе, и обратилась прежде всего к отцу:
— Прекрати кричать на Чайтона. Не знаю, что произошло когда-то между тобой и мамой, но не надо проектировать ваш опыт на нас! Как будет, так и будет! И поинтересуйтесь, что думаю по этому поводу я!
Они обернулись назад и с идентичным выражением на лицах в унисон спросили:
— А что ты думаешь?
Если бы мужчины видели себя со стороны. Смуглый и светлокожий, зеленоглазый и черноокий, но с одинаковой уверенностью в движениях, решительной складкой между бровей и упрямым вызовом во взгляде, они казались очень похожими.
Лилибет не выдержала и расхохоталась.
— Я думаю, что вы оба — ревнивые собственники и делите то, что ещё вам не принадлежит. Дайте нам с мамой время понять и принять произошедшее сегодня. Разошлись так, что пух и перья летят, прямо бойцовские петухи! Чайтон, ты даже скорее похож на молодого волчонка, напавшего на мудрую пуму. Смотри, встану на сторону папы — и мы вместе тебя поколотим.
Ридж обиженно засопел, а Мэттью рассмеялся. Он примирительно хлопнул индейца по плечу и завёл двигатель.
— Хорошо, поживём — увидим, но Рождество ты с нами отмечать не будешь. Я даже семью сегодня не приглашаю.
Парень покосился на стрелку спидометра, начинающую подниматься вверх.
— Меня последние полчаса жизни мучает вопрос: а гонять на «форде» по улицам Вашингтона так, словно сидишь в спортивной машине, агентам ФБР можно?
— Даже нужно! — ответил Вуд на автомате, не подумав, что рядом сидит сходящая с ума от любви к гоночным автомобилям девушка.
— Интересная информация, — одарила дочь нервно поглядевшего на неё в зеркало заднего обзора отца ослепительной улыбкой.
— Лилибет, заметь, я сейчас с Чайтоном разговаривал.
Но девочка уже не обращала внимания на Мэтта, а смотрела на хмурого стажёра.
— Чайтон, я пошутила. Ты лев скорее, — решила утешить влюблённого она.
Добрые слова попали в благодатную почву. Ридж успокоился, на смуглом лице снова засияла улыбка.
— Значит, завтра ждите меня в гости. — Он не обратил никакого внимания на громкий рык агента. — Лилибет, что ты хочешь в подарок?
Девушка пожала плечами и промолчала; она порадуется любому презенту, если только все слова красивого парня не сказаны под впечатлением сегодняшних событий, и будет с нетерпением ждать завтрашнего дня, чтобы проверить это.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Лилибет очень понравился напарник отца. Если те волнующие тепло и трепет, возникающие в груди под взором чёрных глаз, называют любовью, то она к ней пришла. Любовь с первого взгляда к мужественному спасителю… Да и машина Чайтона ей очень понравилась…
Кэтлин больше не плакала. Борясь с подступившей усталостью, она глядела на счастливую дочь и вспоминала себя в её годы.
В пятнадцать Кэт переехала к отцу в Сквим, чтобы не мешать Рите наслаждаться семейной жизнью с молодым мужем. В пятнадцать же впервые увидела и на всю жизнь полюбила Мэттью. В семнадцать сгорала от ревности и желания оказаться на месте Лесси, но красивый брат лучшей подруги совершенно не обращал внимания на страдающую от безответной любви девушку.
Это было неправильно, но брюнетка ничего не могла с собой поделать. Любовь приходит внезапно, не выбирая время, место и возраст, поэтому осуждать дочь, если это случилось с Лилибет, не могла.
А в восемнадцать…
Глава.7.3
Вуд-младший приехал к шести. Он вошёл, держа за руку ненакрашенную Лесси. За год до этого Паркер рассказала о своей влюблённости Одри. Подруга и сама догадывалась, какие чувства испытывает та к её брату, если, приходя в их дом в гости, не сводит с него глаз.
Девушка смущалась любой шутке красивого юноши, каждому случайному взгляду, брошенному на хорошенькую подругу сестры. Не увидел бы этого разве что слепец, поэтому чувства Кэт не были секретом ни для кого в семье Вудов.
А вот сам Мэттью, казалось, не замечал вокруг никого, кроме Лесси.
Кэтлин, как и Одри, недолюбливала ослепительную блондинку, хотя не любить Райт ей было не за что. Скорее, она завидовала её красоте. Но принимать участие в разных подлостях, задуманных Занозой против будущей невестки, отказывалась; впрочем, та и в одиночку справлялась неплохо.
Новая затея Одри по разлучению брата с любимой девушкой не нравилась Паркер. Ей хотелось, чтобы Мэтт сам вдруг понял: Лесси — не тот человек, что должен идти с ним по жизни, брюнетка намного лучше подходила рыжему зеленоглазому парню.
Подруга где-то вычитала, что в подобных браках рождаются очень красивые дети, а может быть, просто придумала, убеждая себя, что блондинка принесёт Мэттью сплошные несчастья и одарит её страшненькими племянниками: с рыжими ресницами и бледной, конопушчатой кожей.
В этот день они решили представить Кэт во всей красе, дабы Мэтт наконец заметил, что рядом с ним живёт и страдает от неразделённой любви очень красивая девушка. Он обязательно должен увидеть, что Райт — бледная тень на её фоне.
Одри сама выбрала из гардероба Кэтлин вечернее платье, подаренное Ритой дочери на восемнадцатилетие, тонкие шёлковые чулки на тон темнее кожи ног и чёрный лаковый клатч. Дополнили всю эту красоту чёрные туфли Бренды на высоком тонком каблуке.
Причёской и макияжем ещё не вполне сформировавшейся брюнетки Одри занималась почти два часа, но оно того стоило: внешний вид преобразившейся подруги окупал на все сто потраченное время.
На возгласы эмоциональной подруги, что теперь она просто конфетка и только идиот не захотел бы её попробовать, Кэт рассмеялась. Разрешать себя «пробовать», а тем более «снимать фантик», она не собиралась — не в восемнадцать лет.
Рита родила её в восемнадцать, и ничем хорошим для неё это не закончилось. Повторять мамину историю не хотелось, но поразить Мэттью — очень. Лишь поэтому Паркер безропотно терпела все издевательства Одри, не позволяющей жертве «эксперимента» смотреть в зеркало до нанесения косметики.
В покрытом амальгамой стекле Кэтлин увидела красивую незнакомку, обладающую длинными стройными ногами, тонкой талией, округлой грудью, изящной линией плеч и тонких рук. Нежная сливочно-бархатная кожа оттеняла цвет больших карих глаз и припухлость сочных губ. Тёмные блестящие волосы ниспадали мягкими волнами поверх ярко-красного атласного платья.
