— Ее упустил Крыстев, когда крался за любовником. Около десяти минут номер Мишель оставался без наблюдателя.
— Похоже. А вы чем похвалитесь?
Ковачев усмехнулся не без лукавства, достал из кармана белый мешочек, высыпал на стол множество бриллиантов.
— Все они фальшивые, — сказал Ковачев. — Все до одного. Искусная подделка из стекла с примесью олова. Так называемые дубликаты. На Западе такие в ходу.
— Значит, вот почему он столь легкомысленно бросил их в урну?.. А настоящие? Впрочем, их может и не быть. Ларри мог нарочно затеять с нами эту игру, чтобы отвлечь внимание.
— Не забывайте, что, кроме Ларри, есть еще и их газеты. Не могли же они специально в нашу честь поднять такую тревогу. А может, это агенты ЦРУ выкрали бриллианты, пытаясь ввести нас в заблуждение?
— Ладно, не острите. Но что им мешает воспользоваться действительным ограблением банка, маскируя операцию у нас? Там ведь тоже есть мыслящие граждане.
— А два трупа? И заметьте, это их трупы, не наши. Нет, товарищ генерал, наконец-то у меня возникли подозрения, где могут находиться бриллианты. Я имею в виду — настоящие.
— Выкладывайте!
— Э-э… разрешите, я еще поразмышляю. Хочу поставить один эксперимент…
— У вас завелись от меня секреты? Знаете, я не поклонник такого рода служебных игр.
— Знаю, знаю… И все же прошу отсрочку. Да, еще: я приготовил вам небольшой сюрприз. Знаете, как зовут директора гостиницы, где проживали Ноумены?
— Где уж мне знать такие тонкости! — угрюмо сказал генерал.
— Желязко Волков.
— Железный волк! И вы предполагаете…
— Нет, я узнал это случайно, когда мы были у Ноумена. Звезд с неба он, может, и не хватает, но наш человек, проверенный. Его имя навело меня на мысль, нет ли на курорте других «железных волков»…
— Браво, железная логика!
— Их оказалось два: мсье Луфер из Лиона и герр Айзенвольф из Гамбурга. Лу — это волк, фер — железо. И другой: Айзен — железо, вольф — волк.
— Какой же из них в нашей стае?
— Гамбургский. Я успел посмотреть на обоих. Французик весь как из оперетты: старый волокита, дамский угодник, несмотря на подагру и болезнь печени. А вот немец настоящий эсэсовец, из недобитых. Крикни ему: «Хайль Гитлер!» — он тут же вскочит и вытянется во фрунт.
— Внешний вид часто обманывает, особенно в нашей профессии.
— Вы правы, для меня это лишь косвенное доказательство. Но Айзенвольф появился здесь в один день с господином Ноуменом и его дочкой. В тот самый день, когда была послана телеграмма.
— Что удалось о нем узнать?
— Живет один в гостинице «Виктория». Номерной знак его «мерседеса» свидетельствует, что машина из Гамбурга. На время с восьми часов вчерашнего вечера и до двух ночи у него нет алиби.
— Подробнее, пожалуйста.
— В восемь он сел в свою машину и уехал неизвестно куда. Пока еще за ним не присматривают всерьез.
— Естественно. А во время катастрофы с Морти?
— Товарищ генерал, это выше моих возможностей. Слишком много воды утекло, чтобы кто-то мог такое припомнить. Хотя я интересовался…
— Значит, объявился Железный Волк, но пропала Мишель. Природа, как известно, восполняет потери… По-моему, самое время поговорить с лодочником, который прогуливал Мишель. Его зовут Чиба, кажется?
— Но что можно выжать из этого наемного ухажера?
— Что-нибудь можно. Ведь они были в одной лодке. Даже дважды. Мы ничем не рискуем. Скажите Петеву, пусть повидается с Чибой.
— Вам не кажется, что важнее было бы повидаться с Пешо, шофером такси? С ним можно побеседовать об очень интересных вещах.
— Ни в коем случае. До него очередь не дошла. Узнай о такой беседе нынешний владелец черного чемодана в Софии, он встревожится. А его тревожить нельзя. Вдруг он еще получит гостинцы.
XIII. НАЗОВЕМ ЕГО УСЛОВНО «КОКО»
27 июля, воскресенье. После обедаБез лишних разговоров прыгнув с пристани в лодку Чибы, майор Петев уселся на корме, возле двигателя.
— Полчаса прогулки — десять левов, — равнодушно сказал Чиба, успев бросить подозрительный взгляд на гостя, не очень-то похожего на курортника.
— Обернемся и за пятнадцать минут.
— Пятнадцать минут — значит, пять левов.
— Двигай, двигай!
Чиба неохотно завел мотор, пристань начала отдаляться. Лодочника почему-то начали терзать дурные предчувствия.
— Как делишки? — дружелюбно спросил Петев. — Наживаем капиталец?
— Более-менее. Не жалуюсь.
— А по части прекрасных дам?
— Да ну, что мне от них?
— Но ты ж ведь такой богатырь!
— Слушай, а тебе какое до этого дело?
— Насчет этого дела мы и поговорим. — И майор показал служебное удостоверение.
— О чем вы хотите разузнать? — Голос Чибы дрогнул.
— Расскажи-ка мне все об одной твоей зазнобе, американочке.
— Что за американочка?
— Ладно, не разыгрывай дурачка. Недавно ты ее катал на лодке, притом дважды. Черноволосая.
— А, эта… будь она неладна! Какая к черту зазноба? Мужиком оказалась! Мужиком, не сойти мне с этого места!
28 июля, понедельникГенерал Марков внимательно рассматривал фотографии, которыми был завален его стол, когда явился запыхавшийся Ковачев.
— Здравия желаю, товарищ генерал. У меня сенсационная новость. Милейшая дочь Ноумена оказалась мужчиной!
— Да что вы, товарищ полковник!
— Вы не верите? Мне?
— Как я могу вам не верить, когда сей мужчина уже найден!
— Найден?
— Да, и арестован. Как видите, я в отличие от некоторых не скрываю разные там эксперименты. Ночью в Софийском аэропорту наши узнали Мишель, несмотря на то что она была в мужской одежде. Оформляла билет в Вену. Паспорт был французский, на имя Жан-Жака Адомара. Поскольку, как и следовало ожидать, мсье Адомар закатил скандал, я попросил Консулова быстренько приехать в аэропорт. Он тут же ее узнал.
— Вы хотели сказать «его»…
— То, что Консулов узнал не ее, а его, установили уже при обыске. Под предлогом поисков наркотиков пришлось мсье Адомара раздеть. Нашли половину лифчика с бриллиантами. Но, увы, опять подделки. Остается решить, как поступить дальше с новоявленным мсье Адомаром.
— Минутку! — оживился Ковачев. — Если не госпожа Мишель и не господин Адомар, то, может быть, это… Коко?
— Ладно, согласен. Назовем его условно Коко. Вопрос в том, везти его сюда, в Варну, или самим отправляться в столицу.
— На мой взгляд, пусть он немного потомится под арестом в Софии, под надзором Консулова. Скоро, мне кажется, и всю эту свору мы перевезем в Софию.
— Правильно.
— Товарищ генерал, вся эта муть, а особенно расправа с мадам Мелвилл и половина сокровищ, обнаруженная у Адомара, дают нам законные основания задержать и Еремея Ноумена. А главное, сделать обыск в его номере.
— Этим и следует заняться. Берите разрешение у прокурора и действуйте.
Какими данными располагал полковник Ковачев, когда отправился к Еремею Ноумену? Возможно, этот господин был соучастником — притом наверняка косвенным — убийства Мелвилл. Для прямого обвинения оснований было маловато, да и тактически такой ход был сомнителен. Целесообразней было нажимать на загадочные переодевания этого Коко. Главная же цель сегодняшней операции состояла в том, что только при продолжительном и тщательном обыске можно было осуществить достаточно рискованный эксперимент, о котором безуспешно допытывался генерал.
После необходимых приготовлений вся группа подошла к номеру Ноумена: полковник Ковачев, эксперты, фотограф, лейтенант Радков с чемоданом.
Завидя гостей, хозяин удивился, но особого смущения не выказал.
— На предмет чего столь массовое посещение? — спросил он, когда все уже оказались в комнате.
— Ваша дочь найдена, — вместо ответа сказал Ковачев.
— Где же она? — В голосе Ноумена особенной радости не чувствовалось.
— В тюрьме. В Софии. Поймана при попытке пересечь границу с фальшивым паспортом. А главное, она пыталась контрабандой вывезти огромные ценности.
— Какой фальшивый паспорт? Какие ценности? — тем же тусклым голосом осведомился Ноумен.
— Я убежден, вы лучше нас информированы в этой области. Надеюсь на ваши правдивые показания. Но для этого еще будет время. А сейчас мы произведем тщательный обыск в обоих номерах.
— Но вы уже осматривали…
— Возникли новые отягчающие обстоятельства. Вот санкция прокурора и официальный перевод ее на английский.
Ноумен безразлично посмотрел на бумаги, которые ему протягивал Ковачев, но не взял их.
— Значит, арестована… а мне даже не позвонила, — бормотал Еремей. — И все же расскажите мне подробнее.
