постоянно ощущали какую-то незамеченную всеми остальными связь.
Алина Аркадьевна, Кира и Надя раскидывали пасьянс на веранде, и Алина Аркадьевна, как все матери, даже будучи погруженными в собственное занятие, всегда видят все, что происходит с их детьми, время от времени занималась воспитанием: «Вера! Перестань хулиганить и мешать Гору!»
Маша загорала, а Дмитрий Анатольевич и Краснопольский играли в нарды, привезенные из Ташкента, и Дмитрий Анатольевич радовался, как ребенок, всякий раз, когда выигрывал, и в этот момент сильно был похож с Верой и Алешей.
Потом молодежь пошла на Клязьму, и Ларионов, отказавшись купаться в нижнем белье, плавал в Емелькиных штанах. Емелька тоже пошел с ними на реку и потом надел мокрые штаны, а свои отдал Ларионову.
– Чтобы сухо вам было, – сказал он, едва не добавив «барин».
Ларионов видел, что в то время как все девушки – и Кира, и Надя, и Маша – осторожно входили в воду и плавали, Вера прыгала с мальчишками с вышки, брызгалась, ныряла, постоянно выскакивала на берег. Пока он стоял еще на берегу в Емелькиных штанах и без рубахи, Вера подбежала к нему и в порыве обхватила его с возгласом: «Какая вода холодная, Григорий Александрович! Пойдемте к нам!» – даже не подразумевая, что она при этом оставалась для него молодой девушкой, а он для нее мужчиной, делая это от радости и возбуждения впечатлительной и ласковой натуры. Так она вела себя и с Алешей, которого любила. А для Веры только это имело значение. Она еще совсем не задумывалась о законах природы и делала все порывисто, доверяя лишь своему сердцу, видя мир по-своему, как полагается невинному существу.
Ларионов понимал это, но все же ощущал сумбур от такого поведения Веры, прежде всего оттого, что он, уже как взрослый и опытный мужчина, об этих законах знал и его природа реагировала на действия Веры без ее ведома и на то согласия.
Кира и Надя выбрались на берег и загорали, пока Вера и Маша резвились с деревенскими ребятами в воде. Ларионов, не без желания порисоваться, прыгнул с самой верхней вышки, чем вызвал восторг Веры, чего ему и хотелось. Она тут же вызвалась повторить его трюк, несмотря на доводы Подушкина, Алеши и Маши. Когда Вера взобралась на верхотуру, ей почудилось необычайно высоко, но она не хотела спускаться из упрямства и гордости.
– Гриша, друг, иди, спасай сестренку, – попросил Алеша. – Тебя она послушает.
Ларионов взобрался на вышку к Вере.
– Вера, спускайтесь, для вас это еще слишком высоко, – попросил он спокойно, протянув руку.
– Я не хочу бояться, Григорий Александрович, никогда не хочу, – ответила Вера, и он видел в ней решимость.
– Я горжусь вами, Верочка, – сказал Ларионов.
Она подошла к нему и взяла его за руки.
– Вы поможете мне?
Ларионов чувствовал, как сам теряет страх, когда держит ее руки и смотрит в ее глубокие раскосые глаза.
– Конечно. Только прошу, не прыгайте на голову, – сказал он, улыбаясь.
Внизу никто не понимал, что происходило на вышке. Кира с Надей смотрели вверх из-под ладоней, загородившись от солнца.
– Вера, немедленно спускайся! Я все расскажу маме! – крикнула Кира.
– Кажется, он держит ее за руки, – сказала Надя. – А как тебе Григорий Александрович?
Кира улыбнулась, правда, как всегда, ровно.
– Он очень мил и хорош собой, не правда ли? Учтив и сдержан, и, кажется, ужасно устал от Веры, – подытожила Кира спокойно и без осуждения.
– Да, я заметила, – так же спокойно согласилась Надя. – Вера совсем бесконтрольна. Ты думаешь, она влюблена в Подушкина?
– Возможно, но достается Ларионову, – усмехнулась Кира. – Надо с ней поговорить.
– Смотри, она подошла к краю, и Ларионов с ней!
Через мгновение Ларионов прыгнул, и Вера, не раздумывая, вслед за ним, но не на «головку», а на «солдатика». Когда Вера вынырнула, она бросилась и обняла Ларионова за шею, следом – Подушкина и Алешу. Маша сослалась на усталость и решила вернуться на дачу, чувствуя, что Вера не может уделять внимание никому, кроме Ларионова.
Кира закричала с берега:
– Вера, пойди немедленно сюда! Сейчас же, Вера!
Вера выбежала на берег и, смеясь, опустилась на коленки рядом с девочками, елозя на песке, как задорный песик.
– Как отлично! Как здорово! Ну что же теперь ворчать, Кира! Я ведь уже прыгнула. Таки прыгнула!
– Я не для этого тебя позвала, – спокойно сказала Кира. – Вера, сядь и слушай, иначе я все расскажу маме, и она этого не одобрит.
Вера удивленно подняла брови, все еще смеясь. Кира и Надя сели спиной к реке, а Вера лицом, так что ее было хорошо видно с воды.
– Вера, – начала с расстановкой Кира, – мы заметили, и это мнение не только мое, но и Нади, а значит, и другие могут это увидеть, что ты ведешь себя несдержанно. Мы все тебя любим и знаем, что ты активная, но ты переходишь границы.
– Я просто прыгнула с вышки, – возразила Вера, собираясь убежать, но Кира была полна решимости и схватила Веру за руку.
– Сядь, Вера. И речь не о вышке, хотя и это было очень опасно и неблагоразумно, как и все, что ты делаешь.
– А о чем? – Вере не терпелось вернуться к Ларионову.
– О Григории Александровиче.
Вера почувствовала, как у нее стало темнеть перед глазами.
– Так что же? – спросила она холодно. – Говори.
– Вера, – невозмутимо продолжала Кира, – он – друг Алеши, Подушкина, наш гость, а главное – взрослый, чужой мужчина.
Вера задрожала, словно ей вдруг стало холодно.
– Чужой?! – повторила она, сдвинув брови.
– Боже, Вера! – Кира была в недоумении. – Конечно.
– Нет! – воскликнула Вера. – Ты ничего не понимаешь! Что за вздор?! Он не чужой. Мы просто узнали его вчера, но он не чужой! Не чужой! Какие пустяки ты говоришь, Кира!
С воды было видно, что Вера раздосадована. Алеша смеялся и говорил Подушкину и Ларионову, что Вере достается «за смелость прыгнуть с вышки», но Ларионов чувствовал, что Вере достается за смелость быть такой, какой она была, то есть не такой, какими были все остальные женщины.
– Вера, не будь ребенком, – возразила тихо Кира. – Я хочу сказать, что он – не один из твоих ребяческих друзей. Он – взрослый, намного старше тебя, и ты едва знаешь его.
– И что же?! – нетерпеливо огрызнулась Вера.
– А то, что это неприлично – обнимать его, как ты это делаешь, – строго сказала Кира. – Хотя я знаю, что это твоя непосредственность… Вера!
Кира не успела договорить, как Вера схватила платье, вскочила и бросилась бежать в купальном костюме вверх по
