дрожал, словно в лихорадке, а Вика прижалась к нему голой грудью и снова начала горячо целовать обезображенное лицо: лоб, щеки, губы, потом опустилась к подбородку и шее. Он только тяжело дышал и тихонечко сжимал ее талию, больше ни на что не решаясь. Он не верил до конца в то, что с ним сейчас происходит.
– Я-я не должен… Т-ты пожалеешь … или я…
– Ложись уже, – задыхаясь, приказала Вика. – Нам это нужно, пусть даже как лекарство. Я знаю, я чувствую. И никому не придется жалеть. Потом будет только лучше, не знаю как именно, но лучше. Просто поверь мне и все.
Туран покорно вытянулся на постели, предоставив ей полную свободу действий. Чего уж проще… Даже думать не надо, просто каждым сантиметром отзывчивой плоти принимать женскую ласку и теплоту. Наверно, если бы Вика трогала его молча, он бы закрыл глаза и расслабился, но смелая русалочка принялась каждое свое действие обсуждать, смеялась и восхищалась искренне.
В какой-то момент Турану показалось обидным свое неподвижное состояние, он молча подмял ее под себя и достиг предела давних мечтаний. Потом плавно двигался вместе с ней, будто покачиваясь на теплых волнах в полуденную жару, еще больше распаляясь от ее стонов и восклицаний.
– Ах, круто…. Обалдеть, ты какой! Я скоро уже все… Тура-ан!
С трудом различая слова через яркую пелену нарастающего удовольствия, он и сам задохнулся от восторга, тяжело накрыл ее своим телом, прижав к постели. Правда, тут же опомнился и снова приподнялся на локте, осыпая жадными поцелуями нежную шею и плечи Вики, пока она тихо лепетала:
– Останься еще… мне так нравится… так совсем-совсем хорошо. Ничего лучше нет.
Сейчас он особенно остро почувствовал, что она крепко сжимает его изнутри, стараясь подольше удержать в себе. Выждав немного, он все-таки улегся на спину и осторожно перетянул Вику сверху, очень стараясь, чтобы их тела по-прежнему не разъединялись. Приникнув к нему, она довольно вздыхала и улыбалась.
– Я тебе хоть спасибо сказала, Туран? Не помню что-то… спасибо… – сонно прошептала Вика с закрытыми глазами.
Нежные пальчики в это время выводили замысловатые фигуры по его плечу с едва различимой татуировкой. Синий якорь когда-то пытались вывести химическим способом. Теперь на его месте бугрились красные рубцы.
– Да… кажется…
И вдруг Туран окончательно понял, что она позволила ему быть с ней только из благодарности за то, что избавил ее от мразоты в лесу. Расчувствовалась, переволновалась, и ничего более между ними быть не может. Эта мысль заставила горько саднить душу.
Вика уже спала, сладко посапывая у самого горла, а вот он никак не мог даже задремать. Успокоив дыхание, более-менее расслабившись, Туран напряженно всматривался в темноту деревянного потолка над собой, стараясь на всю оставшуюся жизнь запомнить теперешние ощущения: вес молодого цветущего тела на своей груди, аромат сонного девичьего дыхания, шелковистую поверхность спины и полушарий ягодиц…
Он понимал, что сладкая ночь с дерзкой русалочкой никогда больше не повторится. Такой подарок судьба дает лишь один раз, чтобы он запечатлелся в каждой клеточке тела, вошел в плоть и в кровь.
Туран пытался смириться с тем, что завтра Вику придется отпустить, сама она вряд ли захочет вернуться в его неказистую избушку без воды и света, в глухом лесу. Эта страстная, огненная девушка создана для роскоши, для самых изысканных вещей и развлечений, а что ей может предложить старый Тигр? Разве только мечту о море… почти несбыточную мечту… Нет, златокудрую богиню придется забыть.
* * *
На зябком рассвете Туран проснулся от ощущения надвигающейся опасности. Волевым усилием он заставил себя не смотреть на спящую рядом Вику – теплую, соблазнительно-близкую, торопливо натянул штаны и выбрался из дома. В раскидистых кронах сосен тревожно щебетали синицы. Скоро к ним присоединились и прочие мелкие птахи, живущие поблизости.
Шумно втянув ноздрями бодрящий воздух утреннего леса, Тигр вернулся к гостье с твердым намерением немедленно ее разбудить. И вовсе не поцелуями.
– Вика, надо вставать. Думаю, тебя ищут. Свои-то переживают, небось.
– А ты разве не свой… Ну, зачем одеяло тащишь? – откровенно зевала та, – спать хочу… с тобой… пойдем в кроватку, мне одной скучно.
Однако на сей раз игривая интонация зеленоглазой нимфы вызвала у него только раздражение. Какие могут быть забавы, если на его территории чужак, возможно, не один. На первое место у Турана тотчас вышел звериный инстинкт самозащиты и сохранения пары, развлекаться некогда. Да, к тому же в голосе Вики почудились надменные командирские нотки, что не могло не возмутить.
«Ишь придумала – взрослым мужиком помыкать! Я тебе не игрушка».
Туран грубо сдернул с Вики одеяло, и, стараясь быстро отвести взгляд, кинул взамен свою чистую тельняшку.
– Одень! Куртку дам еще, на дворе холодно… Чего копаешься, собирайся живо! Кому я говорю? Да, открой ты уже глаза свои бесстыжие! Виктория!
После такого яростного напора она мигом распахнула удивленные глазищи и теперь поглядывала на Турана с недоумением.
– Ты… чего? Что случилось?
– Сказал же – домой тебя отведу!
– Уже надоела? Быстро…
Он судорожно сглотнул, сердце кольнуло предчувствием скорой потери, но решение им было уже принято бесповоротно, недаром всю ночь размышлял.
– К хорошему привыкать не хочу. А тебе надо ума набраться, уезжала бы ты отсюда к родным.
– Так у меня только мама да Коротков, ну еще дочки его, но это другое… Главное, у каждого своя жизнь. И получается, я все равно одна. Даже ты гонишь. Чем я тебе не угодила? Бесстыжей назвал… Да, я такая. Не буду притворяться скромницей и тихоней. Если чего-то хочу – от всей души и до конца. А ты мне по-настоящему нравишься. И что будем делать?
И как он только выдержал ее умоляющий, виноватый взгляд заблудившегося ребенка… После короткого молчания, Туран выдавил из себя несколько тяжелых слов:
– Жизнь тебе ломать не хочу.
И вышел из дома, давая понять, что не о чем больше спорить. По лесу они потом брели, друг на друга не глядя, выдерживая расстояние в полметра, словно незнакомые люди. Туран пробовал вызвать в душе холодное безразличие и даже насмешку:
«Ишь, ты… насупилась, как мышь на крупу… Ничего, сама же потом спасибо скажешь».
А внимательные глаза дозорного примечали каждую мелочь – подзажившую ссадину на девичьей щеке, как раз возле крохотной родинки у виска, припухшие от его поцелуев губы, паутинку, приставшую к растрепанным волосам… Милая, самая родная. Любимая. Как же тебя отпустить…
Примерно через полкилометра из-за ствола высокой старой березы появился Брок. Впрочем, только для Вики мощная фигура Медведя неожиданно выросла на пути. Туран давно
