страшного не произошло.
Пока думаю об этом, Тим начинает меня целовать более настойчиво. Его ладони уже шарят под курткой, гладят талию и грудь, сжимают бёдра, притягивают ближе. На автомате я отвечаю на его поцелуи: короткие и горячие, становящиеся всё более лихорадочными. У меня нет сомнений, что Тимур готов уложить меня на траву прямо здесь, на берегу реки, под мелькающей за тёмными облаками луной.
- Тим, - я хватаю его за запястье, притормаживаю. – Погоди.
- Нет, - отрезает он, - я хочу тебя. Сейчас. Здесь. Мне надо. Пожалуйста.
Очередное горячее шёпотом «пожалуйста» ломает мою оборону. Я сдаюсь и даю ему то, чего он просит. Сейчас даже не важны мои желания. Потому что от его рассказов мне всё ещё не по себе. Но, может, Тимуру хочется почувствовать себя живым. Или как там говорят? И если для этого нужна я… я готова дать ему это.
Мы перемещаемся к машине, но не садимся внутрь, а устраиваемся прямо на капоте.
Тим снимает с меня куртку, укладывает на неё, тянет платье вверх, пока оно не собирается на талии. Ладонь ныряет в вырез. Прохладный ночной воздух касается груди, а потом горячие губы согревают меня. Я получаю обжигающие лихорадочные поцелуи, вся шея и ключицы горят, щёки пылают. Звук расстёгивающейся молнии короткий и резкий. Тим торопится, просто отводит мои трусики в сторону и врезается в меня. Одним толчком. Удивительно, но я принимаю, хотя ещё не готова. Немного больно, но и приятно тоже. Странное сочетание.
И, кажется, Тим первый раз позабыл про защиту. А я не напоминаю. Потому что в этот момент мне всё равно. Я просто не чувствую ни права, ни потребности останавливать его.
Мы начали почти на сухую, и вот между ног, наконец, влажно, страсть разгорается очень быстро.
Тимур стонет с каждым толчком, а я молчу, закусив губу, только дышу рвано. Моё тело просыпается. Между бёдер рождаются искры. Они кружатся в животе и поднимаются к груди. Чтобы острыми уколами желания вырвать крик, когда я всё-таки достигаю пика. Странного, короткого, оборвавшегося, будто на половине.
Тим двигается всё резче и резче, кажется, что это отчаянное соитие будет длиться бесконечно.
Наши губы встречаются, и яростный поцелуй превращается в насущную потребность прочувствовать каждый миллиметр друг друга: тела и души. В последний момент Тим приходит в себя и отстраняется, чтобы выйти и кончить, и уронить голову мне на грудь. А я лежу на холодном металле капота и чувствую себя… счастливой. Это странно даже. Очень странно… От чего это счастье? Может, потому что Тим потерял голову, потому что сегодня всё было иначе? Спонтанно и отчаянно? Почти на грани?
Через несколько секунд Логинов отстраняется, и я поднимаюсь следом, чтобы найти в машине свою сумочку, достать салфетки и привести себя в порядок.
Тим отошёл и снова курит, а я кутаюсь в его куртку и переминаюсь с ноги на ногу. Ощущение счастья быстро остывает. Мне холодно. Потому что Тимур снова за своей глухой стеной, и в голову лезут всякие дурные мысли.
- Тим, извини, но мне надо спросить, - путанно начинаю я. – Это, наверное, странный вопрос после всего, что ты мне рассказал, не в кассу как-то, но… Кто мы друг другу? Я не понимаю, я… я… мы вместе или нет? Кто я тебе? – пытаюсь вывернуть всё, что чувствую, и не сказать лишнего, хотя, наверное, не особо получается. - Твой образ жизни… и наше знакомство… как я вписываюсь во всё это? Я…
Замолкаю, потому что он внезапно приближается и обнимает меня: крепко и резко притягивает к себе. Оказывается, пока я тут пыталась хоть как-то выразить свою мысль, смотрела под ноги и не заметила его манёвров, он подошёл ближе. Он вообще сегодня порывистый, и каждый раз, когда он так делает, сердце моё замирает.
- Ты моя девушка, - просто поясняет он. - Ну, а я, надеюсь, твой парень. То есть, надеюсь, ты так считаешь. Да?
Не знаю, чего ожидала, но вот точно не этих простых и прямых слов. Сердце снова поёт. Нет, эти эмоциональные качели, которые я, наверное, сочинила себе сама, меня с ума сведут.
- Да? – снова спрашивает он, будто ответ действительно важен для него.
Поэтому я тихо подтверждаю:
- Да, Тим.
08
Тим отвозит меня к себе, я уже даже не возражаю. В мыслях всплывает его «переедешь ко мне, делов то». Интересно, теперь, когда мы разобрались со статусами, действительно пора перебираться к нему?
«Нет-нет, - мой внутренний голос выставляет ладони вперёд и отрицательно мотает головой. - А как же работа? Как же твои маленькие тайны?»
Наверное, скоро мне придётся рассказать Тиму, что нет у меня богатеньких родителей, учусь я в колледже на полученный грант и хватаюсь за любую возможность заработать. Очень надеюсь, что это его не оттолкнёт.
А почему, собственно, это должно его оттолкнуть? Он никогда меня не спрашивал о семье, а теперь, рассказав о своей, где тоже, явно, святых не наблюдается, вполне спокойно может воспринять, что у меня мать-продавец, а отец в принципе непонятно кто, что выросла я в хрущёвке на окраине Перми и училась в обычной школе, даже не в гимназии.
Когда я стягиваю платье, Тим бросает в меня своей чёрной футболкой, и я, посмеиваясь, переодеваюсь.
- Спать хочешь? – спрашивает он.
- Нет, - я словно на адреналине, мне в ближайшее время не успокоиться.
- Фильм посмотрим?
- Давай.
Мы устраиваемся на диване в гостиной. Он мягкий и в нём можно утонуть, так что, есть шанс, что бормотание актёров и тепло объятий Тимура меня, в конце концов, убаюкают? С этими мыслями откидываюсь ему на грудь, и понимаю, как мне безумно нравятся вот такие незамысловатые моменты между нами. Просто спокойный вечер без толпы. Только он и я, и какое-то дело, каким занимаются тысячи влюблённых парочек.
Упс… я реально подумала «влюблённых»?
Кто
