Ясно, по-хорошему у нас не будет, придется еще чуток побыть засранцем.
— Нет, — оборвал теперь ее я.
— Что нет?
— Нет на все три твоих требования.
— Вы в своем уме? — как же забавно брови-то подняла домиком. Ну чисто обиженный ребенок. Моя же ты красота. Так, придурок, соберись!
— Абсолютно.
— Ты… вы отказываетесь подчиниться требованиям представителя закона и вернуть мне пист…
— Не отказываюсь в принципе, но не раньше, чем мы нормально поговорим. А вот из города пока, прости уж, никуда не поеду.
— Мы говорим. — прищурилась Перла, явно заводясь уже не на шутку, — Прямо сейчас.
— О, нет. Черта с два это нормальный разговор. Ты на меня шипишь и рычишь и мысленно убиваешь. Хочешь наорать и даже дать в морду, но не можешь, потому что тогда тут же сбегутся твои родные и завалят нас вопросами. Меня это не устраивает.
— Думаешь, меня волнует, что там тебя устраивает?
Кулаки как сжала моя конфетка. Эх, были бы мы одни и я бы тебя довел до ручки, подставился бы, дал пар выпустить, а потом зажал бы, да ублажил хорошенько. На том бы и помирились. Ну, мне так кажется и очень бы хотелось. План на будущее. Вон у Дизеля с Кети такое частенько. Да и Саваж и Мари так мирятся, что сплошные бум-бум-бум кроватью об стену после того, как она на него проорется. Вывод? Если женщина психует — не хрен ее успокаивать, только хуже будет. Ураган, размахивая плакатиком с позитивненькими призывами, не остановишь. А бабы они стихия и есть.
— Спасибо, что спросила. Я предпочел бы встречу наедине, без любых свидетелей. Клянусь, позволю тебе орать на меня сколько заблагорассудится и даже врезать, но так, чтобы себе не навредила. А вот потом мы уже и поговорим нормально и я верну твое оружие. — Ага, оба ствола.
— Встречаться наедине и без свидетелей с засранцем, который воспользовался моим состоянием самым непотребным образом?
— Засранец искренне сожалеет, — покорно склонил я башку.
— Настолько, что явился шантажировать меня, требуя новой встречи?
— Требуя… тьфу ты! Настаивая и даже, если хочешь, умоляя о НОРМАЛЬНОЙ встрече!
— Не будет у нас никаких встреч больше! Верни мне оружие, или я тебя арестую на месте.
— Давай! — протянул я ей руки с готовностью. — Родным-то что скажешь?
— Тебя это не касается!
— Вот уж нет! Поверь, теперь очень даже касается.
— Ты последний человек в мире, которому я бы поверила.
— Напрасно. Но ничего, я намерен это исправить. Так что, когда и где пересечемся? Решай быстрее и покажи уже наконец мне свои розы, потому как твой брат выехал из дома и внимательно смотрит в нашу сторону. И кстати, я рассказал ему, что встретил тебя.
— Ты что? Господи! — Перла совсем по-девчачьи схватилась за полыхнувшие щеки, панически зыркнув на Бирна, что и правда пялился на нас неотрывно. И судя по мрачной роже у него будут ко мне вопросы. — Какого черта? Зачем?
— Эй, детка, спокойнее! Ничего такого я не растрепал! Только про бар, пиво и больницу.
— О, ну да, спасибо тебе огромное! Да Коннор теперь мне весь мозг сожрет! Или запрет внутри дома, заколотив окна и двери досками крест-накрест.
— Вообще-то он предлагал организовать твое похищение, но я его отговорил.
— Да не смешно ни капли! — взорвалась она новой порцией шепота-крика.
— Он тоже не шутил совершенно. И кстати, я кое в чем с ним солидарен. Эта ваша авантюрная затея с Мудайки — полное гов… эм-м… отстой.
— С кем? То есть… откуда ты?.. Ну конечно, Коннор! Ты ведь здесь неспроста появился, так? Братец мой тебя вызвал. И не вздумай отрицать!
— И пытаться не стану. Между нами никакого вранья не будет, сахарочек, привыкай.
— Не называй меня так! Шериф Сантос!
— С этим проблематично. Я же тебе еще в больнице говорил, что у меня дикий стояк приключается, как только ты вот это вот строгое лицо делаешь и командуешь. Хотя он у меня на тебя по любому приключается.
— Я не собираюсь болтать с тобой о непристойностях! Я вообще ни о чем не собираюсь с тобой разговаривать. Я хочу мое оружие назад и увидеть, как ты покидаешь город к чертовой матери навсегда.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— А я хочу видеть тебя голой под собой или на мне прямо сейчас и до конца наших дней, но как-то так сегодня звезды походу встали, что ни одному из нас не светит получить желаемое, да?
— Ты достал меня уже своими идиотскими шуточками.
— Да какие уж тут шутки. Перла, серьезно, чего тебе стоит? Ты же уже поняла, что я не какой-то там махровый козлище. Да, я лажанулся и очень лихо и виноват перед тобой. Но, детка, я правда не сразу врубился, что тебе так той дурью вставило. Раскатал губу, что я тебе так понравился сходу, решила не меньжеваться и взять жеребца за яй… эмм … быка за рога в смысле. А эти " стоять, руки на машину" и остальное вроде как игра. А когда врубился… ну собственно уже было не остановиться.
— А я думаю, что все ты понял. Сразу. Просто решил воспользоваться возможностью и не хотел ты останавливаться.
— А я и не утверждал, что хотел. Я сказал, что не сразу понял что с тобой.
— Плевать! Что это меняет скажи? Даже если случившееся между нами рассматривать как ошибку… — она запнулась, прикусив губу, и вздохнула, отводя глаза… — общую ошибку, но осадка мерзкого по итогу это не устраняет. Я повела себя как полная дура, позволила подтравить себя одному мужику, поиметь на фоне этого другому, лишилась оружия. Мой брат знает почти обо всем и не забудет этого по гроб жизни. Ты здесь потому, что он тебя вызвал мешать мне.
— Защищать, сахарочек.
— Да не нужно мне этого! Я справлюсь сама!
— Подумай кому ты это говоришь. Я тот парень, что отвез тебя в больницу, помнишь?
— Вот оно как! То есть ты ошибся и давай тебя простим, потому что у тебя есть смягчающие доводы, а я ошиблась и теперь на веки вечные прилепим мне клеймо беспомощной и бесполезной бестолочи?
— Перл, моя ошибка выставила меня мерзавцем в твоих глазах. Хреново, чего уж. Твоя могла стоить тебе жизни. Нихера недопустимо. Абсо-бля-лютно!
— Эй, голубки! — рявкнул Бирн. — Мамита зовет пить чай. Идите уже, пока все розы не вытоптали.
Просек он все, седалищем чую, что просек. Небось все по морде моей и прочитал. И как не прочитать. Бегущая же, сука, строка там "я-пи*дец-как-хочу-эту-женщину".
Не, не эту.
СВОЮ женщину.
Конфетка развернулась к дому.
— Перл?
— В девять у меня дома, — буркнула через плечо. — Адрес…
— Я знаю.
— Ну еще бы.
Понеслась вперед, я же прилагал все усилия не лапать наглыми зенками ее обалденную задницу под пристальным взглядом ее же брата. А было это нелегко, особенно когда видишь эту задницу в своих воспоминаниях голой и в следах моих укусов. В кармане запел арией Мефистофеля сотовый. Вот на этот звонок не ответить никак нельзя. Поотстал от конфетки, а она нарочно обошла брата по широкой дуге, ткнув в него пальцем.
— Я не буду с тобой разговаривать!
— Да как бы не так! — рыкнул он и покатил следом.
— Птенчик мой кареглазенький, ну-ка, скажи папочке Ронни, что ты не впутался ни в какую темную историю, — ввинтился в мозг требовательный щебет нашего продюсера.
— Ронни, я… — схватился я за переносицу. Надо сейчас свернуть разговор и пойти принять огонь братского гнева на себя. Но куда там.
— Сладенький мой, ты ведь помнишь, что я обещал твоей аппетитной заднице в случае нарушения нашей договоренности?
— Ронни, мне… — смиряясь, я привалился плечом к стене под окном.
— Пупсик мой медовенький, папочка Ронни будет очень-очень огорчен, если на его любимых ягодицах проявятся следы несанкционированных действий. А когда папочка Ронни огорчается, то он делает ата-та по попе даже самым милым своим мальчикам, потому что что? Правильно. Потому что папочка Ронни любит вас и хочет, чтобы вы радовали его глаз, душу и банковский счет. А не отсиживали свои крепкие булки на тюремной скамье.
— Ронни, меня…
— Кстати, Фино и Ноа уже получили свои ата-та, — не слушая меня продолжил задвигать свой мессендж мистер "оторву твою башку и яйца нежно". — И в следующий раз, когда тебе нужна будет информация о секретных военных разработках, ты сперва позвони папочке Ронни. Потому что у Ронни, как бы тебе ни было странным это слышать, есть совершенно чудесные друзья не только в сфере шоу-бизнеса. А пока проверь свою почту и почитай внимательно, в какое охерительно опасное осиное гнездо ты суешь свой слишком любопытный носик.
