оставили одного. В общем, вещь в какой-то мере полезная, но навряд ли настолько дорогая господину Каттингу, чтобы гоняться за ней через полстраны.
Юноша повертел лезвие в пальцах, хотел было уже выбросить его в траву, колышущуюся по обе стороны дороги, но хозяйственность бывшего мясника и рачительность, свойственная белоземельцам вообще, решили, что бритву лучше вернуть на место. Как там она пряталась? Так? Или наоборот?
Он перевернул бритву — и обнаружил кое-что интересное.
Бритва — предмет дорогой, делают ее из качественной стали, если не хотят, конечно, чтобы каждое бритье походило на свежевание, поэтому нет ничего удивительного, что на них делают гравировки. Но что это будут за гравировки? Украшения, вроде узоров или целых гравюр, имя владельца или эмблема охотничьего клуба, который сделал подарок своему председателю… В общем, все, что угодно.
Только не ряд из четырнадцати цифр.
43 32 7 15 36 25 0 16
Кажется, именно за ними и охотились люди Каттинга.
Для верности Джонни прощупал каждый дюйм шляпы, снял и осмотрел снаружи и изнутри каждую накладку, но более ничего занимательного в ней не обнаружил.
Значит, цифры…
От скуки — а чем еще заниматься в дороге? — он попытался понять, что эти цифры означают. Но так и не понял. На дату рождения они не походили, на координаты… Вроде и похоже, но три точки из четырех, которые получались у Джонни — учитывая, что широта и долгота не были указаны — находились где-то в океанах, а четвертая — в пустынях Инспектании, то есть слишком далеко от Перегрина и интересов его головорезов.
Пожав плечами, Джонни спрятал бритву обратно в шляпу, а шляпу — в сумку. Загадка, конечно, получилась занимательная, но не имеющая никакого отношения к его планам.
Ему предстоит свое собственное задание.
Добраться до провинции Митчелл — также именуемой Алой провинцией — где еще недавно бушевала эпидемия болезни под названием «золотая лихорадка», закончившаяся в связи с исчерпанием золотых рудников.
Найти золотой рудник.
Разбогатеть.
Все просто.
ПерегринНовый Канарси. Остров Куппер. Иммиграционный центр24 число месяца Короля 1855 годаДушитель
1
— Добро пожаловать в Перегрин! — с искренней улыбкой произнес иммиграционный чиновник.
Человек, которому была адресована эта улыбка, вежливо склонил голову и двинулся дальше, к причалу у которого уже покачивался паром. Переселяться в Перегрин эта личность не планировала, но, с другой стороны — все возможно, так почему бы и нет? Все зависит от обстоятельств, а точнее — от одного конкретного человека. Человека, с которым эта личность чувствовала некую невидимую, неосязаемую, но несомненную и нерушимую связь.
От сотника Черной Сотни по имени Йохан.
И пусть в Перегрин он приехал под другим именем, каковое, несомненно, уже сменил на третье — он будет найден. Потому что… потому что он нужен.
А до того, как он будет найден…
Личность присмотрелась к тонкой шейке одной из девушек, толпившихся на причале. Какая-то группа, возможно — большая семья иммигрантов… судя по разговорам — тоже из Белых Земель…
Девушка, как будто почувствовав взгляд, испуганно обернулась, но тут же расслабилась, увидев, кто на нее смотрит.
— Добрый день! — заулыбалась она, искренне обрадованная, — Вы тоже в Перегрин?
Ей улыбнулись в ответ.
Ты даже не представляешь, девочка, насколько этот день добрый.
Правда — не для тебя.
Глава 13
Река Гнеден. Граница между Белыми землями и Берендом
7 число месяца Короля 1855 года
Цайт
1
Пароход, мерно шлепая плицами гребных колес по речной воде, двигался вперед. Легкий ветерок относил в сторону дым из высокой пароходной трубы — намеренно сделанной такой высокой, чтобы пассажиры, вышедшие подышать свежим воздухом на палубу, не вернулись оттуда, закопченные, как кетнер-грецкие охотничьи колбаски, которые, как известно, коптят буквально дочерна. Тот же самый легкий ветерок колыхал ленты в шляпках девушек, изредка чуточку приподнимая подолы платьев, вызывая смущенно-игривый писк. Некоторые мужчины искоса наблюдают за девицами, видимо, в надежде, что ветерок разыграется достаточно для того, чтобы подолы взлетели чуточку повыше. Как в брандском Развратном переулке, построенном так, что малейший порыв ветра от реки, к которой он выходит, разгоняется так, что платье любой неосторожной женщины, заглянувший в переулок, взлетает вверх чуть ли не до плеч.
Нет, Цайт на девушек не смотрел! Нет-нет-нет!
Ну, разве что чуть-чуть. Но вовсе не в ожидании зрелища, вот еще, что он там такого не видел…
В отличие от, например, вон того молодого человека в блестящем шелковом цилиндре, чей взгляд яснее ясного говорил, что он уже заметил будущую жертву своей неотразимости и вскоре пойдет на приступ.
Цайт отвернулся от… да не от девушек вовсе, нет! Просто от палубы! Отвернулся и посмотрел на воду, разрезаемую носом парохода. Границу они уже прошли, как и таможенный контроль, еле виднеются на горизонте горы Шварцвальда, уже не черные, а, скорее, темно-голубые, так что они идут сейчас по уже знакомым Цайту местам. Скоро покажется то самое место, где он нырял в холодную воду, уходя от преследователей — и все же попадясь им в деревне — чуть дальше они стояли с его похитителями у берега, пережидая ураган, а вскоре покажется и Нахайск, место обитания дядюшки, чтоб ему пусто было, Койфмана. Нет, конечно, в тот раз все закончилось мирно, к обоюдной выгоде и не менее обоюдному неудовольствию, но, тем не менее, воспоминания были не из самых приятных.
Фараны все же не любят иметь дело друг с другом.
Как назло, помимо той задачи, ради которой они и едут в Беренд, Цайту поручено еще заехать в Нахайск, проверить, все ли в порядке с поставками штейна и не ворует ли господин Койфман, оставляя малую долю серебра себе. Вернее, что ворует — это несомненно, главное — убедиться, что доля действительно остается малой. Не будь этой ревизионной задачи — плыл бы он, Цайт, сейчас не на пассажирском пароходе, а на грузовой барже, вместе с грузом и остальными членами Аэрокомиссии, как названа их группа во всех официальных документах. Мол, да, белоземельцы отправляют в Беренд группу ученых для проведения исследований воздушных потоков, и везут с собой необходимое оборудование. А что за оборудование и почему исследования нельзя проводить непосредственно в Белых землях, чем тамошний воздух отличается от здешнего — кому какое дело. Ученые же, у них мозги в свою собственную сторону повернуты.
И да — в договоре были указаны именно «Белые земли». Не Шнееланд. Скрытая от взглядов всего остального мира тайная империя начала потихоньку снимать маску.
