А. Монитор Луго Тихальта был зарегистрирован на имя Приморского университета.
Б. Инфомация, записанная на нити монитора, была зашифрована и доступна только при наличии расшифровывающей перфокарты.
Г. Судя по словам Луго Тихальта, Аттель Малагате был его настоящим поручителем (факт, который Луго впервые, по-видимому, осознал в Кринктауне). Неосторожность Хильдемара Даске?
Принимая во внимание все обстоятельства. Герсен решил, что Малагате, вероятно, до сих пор считает свое инкогнито нераскрытым. Малагате хочет завладеть монитором и его содержимым и, следовательно, должен иметь доступ к расшифровывающем перфокарте.
Д. Следовательно, направлением деятельности Герсена должно быть:
— определить круг лиц, имеющих доступ к перфокарте;
— изучить, кто из них соответствует ряду условий, согласующихся с личностью и деятельностью Малагате. Кто из них, например, отсутствовал достаточно долгое время, чтобы посетить планету Смейда?
«Простота и логичность», — подумал Герсен. Все правильно. Но вот осуществление этого плана может оказаться совсем не простым делом. Он не отваживался возбудить опасения со стороны Малагате. В некоторых отношениях то, что он располагал записями Тихальта, обеспечивало его безопасность. Однако, если Малагате почувствует личную угрозу, у него не будет особых трудностей в организации убийства.
Пока что у Малагате нет причин бояться разоблачения, и было бы безрассудно разубеждать его в этом.
Инициатива, во всяком случае, до сих пор находится в его руках, поэтому не стоит спешить очертя голову…
Его внимание отвлеклось. В кабинке поблизости сидела пара хорошеньких девушек, которые, очевидно, пришли на вокзал встретить кого-либо из друзей или просто чтобы повидаться друг с другом. Герсен тоскливо созерцал их, сознавая, уже не в первый раз, некоторую пустоту в своей жизни и испытывая чувство неудовлетворенности, мучительного дискомфорта. У этих двух девушек вряд ли было что-нибудь на уме, кроме удовольствий и развлечений. Одна из них покрасила волосы в цвет зеленой листвы и придала своей коже нежно-салатный оттенок. На другой сверкал парик из лиловых металлических стружек, а цвет кожи поражал мертвенной бледностью. На лоб была лихо надвинута витиеватая шляпка из серебристых листьев и завитков.
Герсен испустил глубокий вздох. Без сомнения, он вел мрачное, унылое существование. Стоило лишь вспомнить прошлые годы, как одни и те же сцены возникали перед ним: другие дети играли, в то время как он, довольно худой мальчик с серьезным лицом, наблюдал за ними на расстоянии. Он испытывал только интерес и удивление, глядя на чужое веселье, никогда не ощущая желания очутиться на месте других детей. Дед его видел это…
Одна из девушек в кабинке заметила пристальный взгляд Курта и что-то шепнула подруге… Обе взглянули через проход, а затем нарочито перестали обращать на него внимание. Герсен жалко улыбнулся. Он не чувствовал себя уверенным в обращении с девушками, немногих он знал достаточно близко. Он нахмурился, осторожно, искоса поглядывая на них. Вполне возможно, что Малагате послал их отвлечь его внимание. Любопытно. Почему же тогда двух? Но тут девушки встали и вышли из ресторана, и каждая быстро и незаметно взглянула на него.
Курт наблюдал за их уходом, из всех сил сопротивляясь внезапному побуждению побежать за ними, представиться, сделать их своими друзьями… А что бы он сказал им? Он представил себе, как два хорошеньких лица будут сначала ошарашены, потом смущены, пока он будет стоять, делая неудачные попытки снискать их расположение. Девушки ушли. Ну и хорошо, подумал Герсен, наполовину забавляясь, наполовину сердясь на себя. И все же, к чему обманываться? Вести жизнь получеловека было трудно, это и было источником его неудовлетворенности. Обстоятельства его жизни не предоставляли возможностей для ухаживания за девушками.
Однако зачем все это? Он знал цель своей жизни, и он был превосходно подготовлен для выполнения этой, и только этой, миссии. У него не было ни сомнений, ни колебаний — все цели были четко определены. Внезапная идея потревожила ровный поток его мыслей. Кем бы он мог стать, не будь этой ясной цели? Возвращаясь вновь и вновь к этой теме, Герсен начал ощущать себя духовно несовершенным. Ни один из периодов его жизни не протекал под знаком его собственной свободной воли. У него не было никаких сомнений в важности того, чему он посвятил свою жизнь, не об этом он думал сейчас. Но ведь нельзя ставить перед человеком какие-либо цели, пока он не узнал мир до такой степени, чтобы самому выносить то или иное суждение, взвешивать свои собственные силы и принимать собственные решения. Ему не дали возможности выбора. Решение было принято, он согласился с ним…
Что же тогда мучает его, в чем дело? А в том, что он будет делать потом, если преуспеет в достижении своей цели. Шансы на это, конечно, были невелики. Но предположим, что смерть настигнет всех пятерых, что тогда ему останется в жизни? Несколько раз, прежде всего в своих умозаключениях, он доходил до этой точки, но, повинуясь какому-то подсознательному предупреждению, он никогда не заходил дальше. Не позволил себе этого и сейчас. Завтрак окончен. Девушки, которые послужили толчком к этим грустным мыслям, сами убрались восвояси. Очевидно, они и не думали быть агентами Малагате.
Курт посидел за столиком еще несколько минут, обдумывая, как получше приступить к выполнению своей задачи, и снова, как обычно, решил действовать напрямик.
Он вошел в кабину связи, и его соединили со справочным бюро Приморского университета в пригороде Ремо, в десяти милях к югу отсюда.
Сначала на телеэкране мелькнула эмблема университета, затем появилась обычная надпись: «Говорите, пожалуйста, отчетливо!» Одновремено с этим записанный на пленку голос спросил:
— Чем мы можем вам служить?
Герсен сказал невидимому секретарю:
— Мне нужны сведения, касающиеся исследовательских работ университета. Какой отдел ведет исследования непосредственно в Глуши?
Экран прояснился, и на нем появилось тонированное золотистым цветом лицо молодой женщины с пышными светлыми волосами.
— Все зависит от рода исследований!
— Они связаны с пожертвованием номер 291.
— Одну минуту, сэр, я постараюсь навести справки.
На экране появился электронный занавес, продержался несколько минут, а затем лицо женщины появилось снова:
— Я соединяю вас с факультетом Галактической морфологии, сэр.
Теперь на Герсена смотрела другая секретарша. У этой молодой девушки было лукавое лицо с острыми чертами, длинненький милый носик и перламутрово-серебристый цвет кожи. Прическу ее составлял темный нимб из десяти тысяч узких, покрытых лаком, торчащих косичек.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
