Хара — она иногда поглядывала на меня, собирая вещи из шкафа, но ничего не говорила. Наверное, среди слухов о Сабуро есть и что-нибудь о его сумасшествии или слабоумии. По крайней мере, хуже, чем сейчас, обо мне уже не подумать.
Оказалось, что Хара будет меня сопровождать — дом в Хига-сига-ме (так ведь, да?) пустует, и прислуги там нет. Проще говоря, следить за мной некому. Небось, Харе ещё и приказали сообщать обо всех моих действиях — будто местным неадекватам будет до этого хоть какое-то дело.
Мы вышли на улицу под покровом ночи. К дому подъехала чёрная машина, и, без помощи водителя, Хара открыла багажник, чтобы сложить туда наши пожитки. Я хотел подойти ближе, когда тёплая рука опустилась на моё плечо.
— Сабуро, — Мария обошла меня и заглянула в глаза. — Так это правда. Служанки под окнами судачили, а я всё никак не могла уснуть.
Я кивнул.
— Вот, еду куда-то, как беглец.
Мария хмыкнула и порылась в кармане тёплой кофты. Она выудила оттуда бумажку, которую тут же вложила в мою ладонь.
— Ты тут единственный нормальный человек. И ты развязал меня тогда… кхм. В общем, пиши, если будут проблемы — папе раз плюнуть вытащить тебя из Оясимы.
Вот оно как. Значит, я действительно понравился Вяземским. Здорово, учитывая их мнение обо всех Кикучи. Наверное, просто жалко меня стало — но даже так, адресок для писем — полезная штука.
— Спасибо, — я искренне улыбнулся Марии, выражая свою признательность. — Это много для меня значит.
Смутившись, девушка отошла от меня и помахала рукой, прежде чем отправиться обратно в дом.
— Не за что.
Путь до Хисагигацумы — извиняюсь, Хигами… чёрт! — оказался неблизким. Сначала нас усадили на гигантскую штуковину, являющуюся поездом. Признаю, было боязно — всё же, я впервые такое вижу. Да ещё и народу тут тьма тьмущая. В общем, давненько я так не нервничал от перспективы куда-то съездить.
В поезде мы провели почти час — ужасный час, потому что глядя, как быстро проносятся пейзажи, я только и мог, что думать: «Если хреновина разобьётся, тело Сабуро не выживет, и я вместе с ним!» И всё же, мы добрались до какой-то станции без происшествий. Там нас встретила машина, на которой мы добрались до самого пункта назначения.
В целом, это оказалось не так долго, как я думал. Ещё даже ночь не кончилась — было часов пять утра, не больше. Как же время летит — ещё совсем недавно мы с Марией спаслись от похищения, а ведь прошли целые сутки.
Мы остановились перед маленьким домом в традиционном стиле Оясимы. Водитель позволил нам с Харой забрать вещи, а потом укатил в закат — точнее, в рассвет.
Так мы и остались стоять, глядя на своё новое жилище. Ну и ну. Местечко неухоженное — сразу видно, давненько им никто не занимался. Да ещё и со стороны видно, что дому нужен ремонт. Сад зарос, заборчик низкий и кое-где сломанный. Да ещё и краска вся облезла.
Да ещё и мазня какая-то на белой стене. Что за хрень?
Граффити — подсказала память Сабуро. Эта мазня называется граффити, и это значит, что какое-то хулиганьё позволило себе подпортить место, где я собираюсь жить. Мои зубы сомкнулись и заскрипели сами собой. Ну, Кикучи Орочи, держись! Подбросил же ты сыну местечко для жизни — увижу ещё раз, точно сломаю что-нибудь старому мудаку!
Вздохнув, я приблизился и распахнул раздвижную дверь. Пыльно! Я закашлялся, прикрыв лицо рукой. Скромная прихожая вела к лестнице наверх и просторному светлому помещению, в котором не было ничего, кроме старенького деревянного столика. В этом самом помещении нечто (окно? дверь? что это такое?) было приоткрыто, открывая вид на двор. Был ещё один коридор, но его я проигнорировал, предпочтя подняться на верх на опасно старой лестнице.
На втором этаже было несколько комнат — спальни, что-то слишком маленькое, больше похожее на кабинет, и маленький филиал домашней библиотеки. Правда, книг здесь толком нет. Зато нашлась стойка для мечей — хотя, мой красненький будет выглядеть здесь слишком одиноко.
— Что ж, — я спустился вниз, обнаружив растерянную Хару. — Кажется, нам предстоит самый большой сеанс уборки в нашей жизни.
Если Кикучи Орочи думает, что я тут взвою, придётся его разочаровать — я всегда хотел уютный домик в тихом месте, и ручным трудом, в отличие от других членов семейства, не брезгую.
Глава 9
Я спустился по лестнице, таща в руках ведро с грязной после мытья полов водой. Наконец-то дом стал похож на место, где можно жить. Я справился со всеми пыльными поверхностями на втором этаже, пока Хара разбиралась с грязью на первом; без преувеличений, сеанс уборки действительно оказался долгим.
Самой тревожной частью было мытьё этих ужасных бумажных перегородок. Они такие хрупкие, что я боялся, что какую-нибудь да порву. Правда, закончилось всё куда прозаичнее: одна перегородка с дырой была прямо в гостиной. Видимо, хулиганьё сделало это, и я таким раскладом совсем не доволен. Эх! Теперь нужно найти мастера, который починил бы эту штуку. У меня, конечно, руки откуда надо, но как совладать с бумажными дверцами, я без понятия. Ну и архитектура тут.
Ещё и воду пришлось набирать на улице. Оказалось, что где-то в глубине нашего двора, за заросшим кустом, полным колючек, есть колодец. Правда ещё пришлось постараться, чтобы найти пару железных ведёр — на удивление не ржавых и не протекающих. Хара сказала, что сходит в администрацию, чтобы узнать насчёт подачи воды; что ж пусть так. От меня там пользы точно не будет. Не знаю, что за ад-ми-нис-тра-ци-я, но что-то мне подсказывает, что я буду просто стоять в сторонке, пока Хара занимается делами.
И откуда у меня вообще такое предчувствие?
— Эй, Хара, — позвал я, заглядывая в гостиную. — Ну как там?
Девушка пискнула, отрываясь от работы. Она наводила чистоту на странной полке, над которой висела верёвка. Кажется, там было что-то ещё, но из-за головы Хары не так-то просто это рассмотреть. Впрочем, я уже знал что это (точнее, Сабуро знал) — святыня. Дань традициям, да? Что ж, не буду говорить ничего против неё — показаться неуважительным в чужой культуре было бы плохой идеей.
— Я почти закончила, — заявила девушка. Она бросила тряпку в ведро и спрыгнула с табурета. — С-сейчас я схожу… по поводу воды. Я не надолго!
— Ладно, — пожал плечами я. — Что на счёт меня?
Девушка опустила голову и промямлила:
— Не напрягайтесь…
А затем
