готовкой. Платил, разумеется, я. Надо отдать Кэт должное. Она не выманивала у меня каких-нибудь вкусняшек. Подошла к покупкам очень практично. Обратно мы шли мимо монастыря.
— Здесь, кстати говоря, есть святой источник. Можно бесплатно воду набрать. Она вкуснее. Я лично, сюда хожу.
Я посмотрел на монастырские стены, из-за которых застенчиво и в то же время радостно выглядывал купол с крестом. Хотелось что-то сказать, о чем-то подумать, но стало как-то неловко, и я, ни слова не сказав, прошел мимо.
Подходя к дому, я все-таки немного напрягся. Мало ли что. Вдруг засада. Я же эту Кэт толком и не знаю. Может она меня за нос водит и отвлекает внимание. Но все обошлось. Во дворе никого не было и мы без приключений дошли до двери в мою часть дома.
Кэт искренне всем восхищалась. И это было понятно. Квартира-то крутая. Обстановка, может быть, не очень богатая, да и ремонт так себе, но это только придавало ей определенного шарма! Девушка бегала из угла в угол и не уставала от восторга. То камин, то проигрыватель, то диван, то спальная комната. Все это выглядело очень искренне.
— Значит, тебе всё это от тети Шуры досталось? — спросила она, наконец остановившись и плюхнувшись на диван.
— Ага, — ответил я, наливая воды в чайник, — а ты ее знала?
— Ну так, здравствуйте, до свидания. Знала, что живет здесь и что одинокая. Вот и всё!
— А тётю Маришу знаешь?
— Какую тетю Маришу?
— Подружка её, тоже где-то здесь живет.
— В наших домах никаких Мариш не живет. И что это вообще за имя такое?
— Не знаю, так она мне представилась.
— Нет, никаких теть, — ни Маш, ни Марин, ни тем более Мариш. И Шуру твою я никогда с подружками не видела. Разве что со старостой вашей. Тетей Верой.
Вот так да, удивился я, наливая воду для пельменей в кастрюлю. Зачем это, интересно, тёте Марише говорить, что она соседка. Опять обман. Опять начинает закручиваться спираль неразрешенных вопросов. Похоже, обманула меня бабка. И имя, действительно, какое-то дурацкое. Не здешнее.
— Может тебе помочь, приготовить чего-нибудь? — спросила вдруг Кэт.
— Да не надо, можешь пока найти пластинку Тома Вейтса, — ответил я, определяя кастрюлю на газовую плиту и зажигая огонь.
Кэт встала перед стенкой на коленки и принялась с интересом рассматривать коллекцию пластинок, откладывая некоторые из них в сторону. Я в это время сервировал стол, если это можно так назвать. Выставил чашки с ложечками, тарелки, выложил вилки. Поставил стаканы под лимонад, который благоразумно убрал в морозилку. В корзинку для хлеба выложил плюшки. Выставил на стол пакетик с майонезом и перечницу. Не хватало только вазочки с каким-нибудь чертополохом, и можно этот обед признать одним из самых странных свиданий этого года.
Наконец Кэт дошла до пластинки с Вейтсом и попросила немедленно ее поставить. А я только и рад. Я ведь эту пластинку с призыва не слушал. Ну, альбом-то я, ясное дело, закрутил до дыр. Но тут другое. Та самая пластинка. Со скрипами. Когда она начала играть, я даже невольно замер, боясь нарушить атмосферу. Кэт тоже молчала, внимательно вслушиваясь в грохот черных костей. Вторая песня ей понравилась больше.
— А это всё твои пластинки? — внезапно спросила она.
— Теперь да, — ответил я, — а раньше теткины были.
— Фига себе, она у тебя продвинутая была! — восхищенно воскликнула Кэт. — Тут очень много вещей, которые я хотела бы послушать. Именно на пластинках! Ты разрешишь мне иногда к тебе заглядывать? А я тебе за это разрешу за мной в окно подглядывать!
— Ну я же просил! — скорее для приличия, укорил я ее.
— Все, молчу-молчу! — рассмеялась она, поднимая вверх руки, изображая, что сдается. — А если серьезно?
— Почему бы и нет, — ответил я, — будет с кем поговорить.
— А у тебя чего же друзей нет? — удивилась она.
— Почему, есть… Но во Владимире нет. Я сюда из Судогды совсем недавно переехал. После того, как тетка квартиру мне оставила.
— Я же говорю, что колхоз за километр видно, — снова засмеялась она, но увидев мой неодобрительный взгляд, сразу же сменила тему, — у тебя вода закипела.
Закинув пельменей, я посолил варево, добавил туда листок лаврушки и пол-луковицы. Мне вообще-то не очень нравится вареный рук. Если честно, я даже терпеть его не могу! Но, если без него пельмени сварить, будет уже не то. Исчезнет пикантность что ли.
Чай я заварил в большой керамический чайник. Его хватит точно до конца дня. У тетки в шкафу я нашел банку с шиповником и бросил в заварку пригорошню ягод. Нам в армии чай из шиповника давали, когда я на реабилитации после командировки был. Выставляли заваренный чайник, сколько хочешь, наливай и пей. Он почему-то мало кому нравился, а я каждый обед по два стакана выпивал. С тех пор какая-то ностальгия. Хорошее было время. Две недели — никаких забот. Спишь, ешь, гуляешь.
Перед тем как сесть за стол, Кэт потребовала сменить пластинку. По ее мнению, Том Вейтс не очень подходил под обстановку. Я с ней согласился. Но не потому, что Вейтс нагоняет тоску и портит аппетит, а потому, что пельмени убивают всё то волшебство, которое появляется из-под алмазной иглы.
Мы поставили Стиви Уандера. Кэт понравились его очки на обложке. Не сказать, что его музыка лучше подходила к нашему обеду, но романтики точно прибавилось. Кэт всячески старалась разрушить это ощущение, неистово за обе щеки уплетая пельмени. Довольно зверский аппетит для такой хрупкой девушки. Не менее вдохновенно она ела плюшки, громко сёрбая чай. Управилась с обедом она чуть ли не быстрее, чем я. А я, между прочим, темп потребления пищи после армейки не снижал! Если бы в завершении обеда она громко рыгнула и вытерла рукавом губы, это бы выглядело в лучших традициях жанра. По крайней мере, я бы не удивился. Но и не обрадовался бы. Однако вместо этого она благодарно улыбнулась, вскочила, быстро вымыла за собой посуду и ушла. Иисус опять от меня отвернулся.
Надеюсь, что не влюблюсь в тебя
Проснулся я свежим и отдохнувшим. Настроение было прекрасное. Никаких забот и дел. Хотя нет, дело было — надо было ознакомиться с чердаком и гаражом. Но это было жутко интересно, поэтому воспринималось как приятное приключение.
Средства для нормального без излишеств существования у меня были. Я вчера все посчитал и провел ревизию теткиных продуктов. В диване я устроил небольшой уголок, где заначил полный комплект пропитания недели на две.
