скатываюсь к подростковому возрасту, вместо того чтобы стать ответственной, независимой, профессиональной женщиной, над чем так много работала.
Помимо того, что решила жить с мамой и превратиться в застенчивую, неуклюжую девочку-подростка, которая шарахается от горячего старшего брата моей лучшей подруги, я вернулась к комфорту: комфортной еде, такой как пастообразная безглютеновая версия макарон с сыром, и комфортной одежде в виде леггинсов, футболок и клетчатых фланелевых рубашек. Как же так получилось, что это моя жизнь?
Я могла бы начать все сначала, но потеря работы, квартиры и разрыв отношений немного подкосили меня. Но рядом с Джованни я искажаюсь и привязываюсь, становлюсь лунатичной и теряю сознание. Короче, снова превращаюсь в ту глупую подражательницу поп-звезды, над которой он и его братья смеялись все эти годы.
— Как мы назовем котят? — спрашивает он своим глубоким голосом, отрывая меня от моих мыслей.
— Ты знаешь какие-нибудь хорошие кошачьи клички на итальянском? — мурлычу я, и практически хлопаю ресницами.
Я потеряла контроль над своими телесными функциями. Это похоже на фильм «Чумовая пятница», только вместо того чтобы два человека менялись телами, все это происходит внутри меня. Хочу заверить Джио, что обычно я не страдаю дезорганизацией и точечными расстройствами.
Дело в том, что я фантазировала о том, как Джованни говорит со мной по-итальянски. Неважно, что я не пойму ни слова, и не имеет значение скажет ли он: «Передай мне, пожалуйста, пармезан и перец» или «Я хочу признаться тебе в своей безграничной любви».
Положив лодыжку на колено, Джио поглаживает подбородок с таким видом, словно это реклама дорогого бренда часов, средства для волос для мужчин, дизайнерской линии одежды или всего вышеперечисленного.
— Как насчет Джингл и Джолли? — Мама вынимает из духовки ранее замороженные вафли, но, к ее чести, ставит на стол настоящий кленовый сироп.
Я выбираю безглютеновые рисовые хлопья, которые купила по дороге сюда. Они безвкусные, размокшие и на вкус как мел. Отложив ложку, я отодвигаю миску.
— Это просто за-муррр-чательные имена, — говорит Джио.
— С этими маленькими комочками шерсти Рождество будет ве-мяу-селое, — говорит моя мама.
— От-муррр-личные праздники, — предлагает Джио.
— Счаст-мау-ливого Рождества? — Мама наклоняет голову в восторге от их маленькой игры в слова.
— Мама, — говорю я тоном смущенного тринадцатилетнего подростка.
Должна признаться, при виде Джованни Косты, недосягаемого, светского Ромео из моих романтических фантазий, сидящего за маминым столом и поедающего вафли, мне хочется побежать наверх и позвонить своей лучшей подруге. Но я не могу поделиться с ней этими сплетнями. Вместо этого присоединяюсь к ним за столом, незаметно достаю свой телефон и отправляю Фрэнки сообщение.
Эмонд Джой: Ты не упоминала, что я буду работать с твоим братом.
Фрэнки: Знаешь теорию шести рукопожатий? У меня шестеро братьев, и есть шанс, что в какой-то момент своей жизни ты будешь работать с одним из них.
Эмонд Джой: Я не ожидала, что Джио будет работать в магазине пиццы и пирогов.
Фрэнки: Я же сказала, что ты будешь помогать моим братьям. Насколько знаю, он один из моих братьев.
Как я могу сказать это, не раскрывая своих чувств? Как мне выжить, работая с ним и не обнажая себя? Мои руки рефлекторно поднимаются, чтобы прикрыть мои женские прелести. О, боже. Не такого рода обнажение. Я имею в виду свои эмоции. И не могу допустить, чтобы кто-то увидел, как краснею, дрожу или падаю на задницу. Но, опять же, еще даже не наступил полдень, а я уже выполнила все три пункта.
Фрэнки: Джио доставляет тебе неприятности?
Эмонд Джой: Нет, он очень вежлив.
Фрэнки: Подожди минутку. Магазин еще закрыт.
Эмонд Джой: Он сидит за моим кухонным столом.
Фрэнки: Дай-ка угадаю. Котята. Он решил, что будет лучше, если твоя мама присмотрит за ними, пока ты сегодня на работе.
Мама затягивает пояс на халате и откланивается, когда кто-то стучит в дверь. Мы с Фрэнки продолжаем переписываться, пока Джио ест свою вафлю.
Эмонд Джой: Тебе понравились рогалики?
Фрэнки: Разумеется, Джио, так и сделал. Томми думает, что он большой любитель пофлиртовать. Нико думает, что он одинок. А я думаю, что где-то там у него спрятано доброе сердце… и он изголодался по чему-то другому, кроме путешествий по всему миру.
Эмонд Джой: По мне, так звучит захватывающе.
Фрэнки: Он — Коста. Мы не стремимся к богатству и славе. Он в разладе с самим собой, потому что так долго был в центре внимания, но хочет чего-то более значимого. Корни. Семья. Любовь.
Фрэнки сказала, что ее брат голоден… Под всеми этими невероятными грудными мышцами, скульптурными плечами, мускулистыми руками и, несомненно, прессом, напоминающим хрустящую вафлю, с впадинами и гребнями, как на его тарелке.
М-м-м… Оказывается, я тоже проголодалась.
Фрэнки: Я думаю, ему полезно быть в городе. Он видел слишком много женщин, которые приходят и уходят.
Эмонд Джой: Я думала, что он и Габби сойдутся.
Габриэлла — вторая подруга Фрэнки. Мы с ней были в хороших отношениях, но никогда по-настоящему не сближались. Я была невинной подругой. Габби была помешана на парнях. В то время как я потакала милой Фрэнки, Габби подстрекала ее к нахальству. Скажем так, миссис Коста всегда просила меня остаться на ужин, а Габриэлла редко получала приглашение. Это стоило того только ради фрикаделек… и встречи с Джио.
Фрэнки: Джованни и Габриэлла? Они любят ненавидеть друг друга, и не в том смысле, как в фильме «Холлмарк», где они в конце концов сходятся. В любом случае, она замужем за Уильямом Олстоном, магнатом. У них родилась тройня. Но, как всегда говорила Габби: «что не исправит клейкая лента, исправит шоколад». Ты ведь все еще можешь есть шоколад, правда?
Эмонд Джой: Я бы справилась с аллергией, даже если бы не могла.
Фрэнки: Если бы ты могла сказать то же самое о хлебе, тесте и печенье! Подожди, когда станешь мамой. Дети едят это все время. Возьми на заметку пиццу и пироги. Если не будешь осторожна, то, став матерью, рискуешь также стать поваром блюд быстрого приготовления.
Признаться, я с нетерпением жду, когда когда-нибудь стану мамой, но приготовление блюд на скорую руку меня совсем не прельщает. А вот мужчина за столом напротив меня — да. Моя мать снова отругала бы меня, но я испытываю облегчение оттого, что Габби и Джио не подходят друг другу, хотя она никогда не стеснялась флиртовать с ним. Если подумать, Фрэнки, похоже, не возражала.
Джованни кладет свой телефон на стол.
— С кем переписывалась?
