Гудение машины и стук колес нагонял на Тенгиза скорбные воспоминания. Если закрыть глаза, можно представить, что никакой войны не было, что ты сидишь в вагоне поезда, который везет тебя к морю, в веселый, зеленый Батуми. Или в галдящую, неспокойную столицу, расцвеченную огнями ярких витрин.
Тенгиз огляделся по сторонам. Остались позади развалины многоэтажного дома с черными глазницами окон, скрюченные, высохшие деревья, ржавеющий в скудной траве недалеко от путей грузовик. По левую сторону от дороги тянулось громадное кладбище с покосившимися надгробиями и полусгнившими крестами. «Хватит ли у нас сил когда-нибудь это вычистить, вымести эти памятники разрухи и скорби?» — подумал Тенгиз.
Поезд набирал скорость. Через час они будут в Хашури.
Глава 5
Хашури
Спустя сорок минут электродрезина достигла центра Союза Выживших поселений Центральной Грузии. По обеим сторонам железной дороги тянулись промышленные здания и жилые дома. Половина их была заброшена, но в целом городок имел довольно ухоженный вид. По сравнению с остальными поселками. Здесь на улицах было чисто, спокойно, а в жилых домах по вечерам даже включали электричество!
До войны Хашури был довольно крупным транспортным узлом в центре страны. У железнодорожного депо встали когда-то на вечную стоянку грузовые составы и пассажирские поезда дальнего следования. Содержимое грузовых вагонов и цистерн было уже давно экспроприировано жителями города и использовано по назначению. Большая часть технических сооружений и корпусов были заброшены или наполовину разобраны. Неиспользуемые железнодорожные пути поросли травой и кустарником, в контейнерах на платформах были созданы склады, а в бывших поездах открылись торговые ряды. Правда, все ценное с вагонов было снято, часть окон была выбита и закрыта фанерными щитами, зато на среднем вагоне красовалась гордая табличка «SUPEЯMAЯKET». Видимо, у художника были проблемы с английской грамматикой, но получилось все равно солидно. На отшибе покрывался ржавчиной старинный паровоз, а неподалеку, на постаменте выделялся памятник-локомотив, который когда-то был ярко-зеленого цвета. Сейчас стекла в локомотиве были выбиты, а почти все мало-мальски пригодное для использование снято.
— Поезд дальше не идет, просьба покинуть вагон! — провозгласил машинист. Пассажиры вышли на платформу и начали расходиться кто куда.
Хотя большая часть города была заброшена, но по меркам их поселка, Хашури был весьма многолюден. У поблекшего, лишенного стекол здания вокзала и на станции туда-сюда сновали люди, в военной форме и в гражданской одежде.
В городе проживало около полутора тысячи человек. Большая часть многоэтажных домов была непригодна для жилья, но одноэтажные и двухэтажные дома типа имели ухоженный вид. По нынешним меркам это был настоящий мегалополис, где по вечерам на некоторых улицах даже зажигали электрические фонари!
Почти половина северной части города была нежилой. Там располагались только патрульные заставы в опустевших домах и трудились рабочие, что-то ремонтируя или разбирая. Когда-то город утопал в зелени, но сейчас живых деревьев в городе осталась едва ли половина. Почти все многоэтажки были заброшены и некоторые из них начали обрушаться. Речка Сурамули, протекавшая через город с севера на юг практически прекратила свое существование и превратилась в грязный ручеек, текущий между серыми унылыми бережками.
Южная часть между железной дорогой и Курой была более многолюдна. Здесь размещался Центральный штаб Совета, большая часть торговых лавок и магазинов, гостиницы и питейные заведения. В Хашури был даже свой театр!
Кое-где на улицах еще попадались облезлые корпуса брошенных автомобилей и сгоревшие останки военной техники, еще не отправленные на переплавку. Мимо иногда проносились спешащие куда-то всадники, трубя в рожки. Между прохожими чинно расхаживали вооруженные мужчины в натовской форме с белыми нарукавными повязками. Местные силы охраны порядка.
На одном из перекрестков друзья вздрогнули от пронзительного гудка автомобиля и рева могучей турбины. Этот забытые звуки из другого времени заставили недовольных прохожих отойти с проезжей части на разбитые тротуары. Мимо них медленно проехал камуфлированный «Хаммер», а за ним грохотал серый от пыли, видавший виды «Т-80». Грохочущие машины быстро скрылись из виду, однако на следующем перекрестке снова встали. Непреодолимым препятствием стало стадо овец, которое закупорило и без того неширокий проезд. Из «хаммера» с матюгами выскочил мужчина в американской военной форме и принялся громко выяснять отношения с чабаном. Английская речь перемежалась с крепкими картлийскими словечками, овечье блеяние, — с ревом танкового двигателя.
— Тенгиз! — засмеялся Сергей, указывая на столпотворение. — И тут пробки!
Тенгиз же решил не оставаться сторонним наблюдателем. Оставив товарищей, он направился к спорщикам и включился в дискуссию. Подбежали и двое охранников правопорядка. Мигом собралась шумная, многоголосая толпа зевак. Танкисты, вылезшие из люков, с интересом наблюдали за ходом диспута на тему «какого черта?!» и изредка вставляли свои замечания. В общем, пока американский офицер, Тенгиз, чабан, патрульные и Рамон с Сергеем загоняли перепуганных овец, ревущих как стадо драконов, в какой-то переулок, прошло еще полчаса. Рамон, отряхивая китель, просил что-то у пассажира «Хаммера», затем отдал ему честь и сказал товарищам:
— О-кей, нам повезло. Старик в штабе, но нам надо поторопиться, а то он куда-нибудь смоется по делам! Ждать его потом до четырех часов!
— Ну уж нет! — отрезал Тенгиз. — И потом, ты, брат, обещал мне скоростную доставку домой. Интересно, на чем?!
— Я не обещал… Я постараюсь, — уклончиво ответил Рамон.
— Нет, ты слышал?! — возмутился Тенгиз. — Он ничего не обещал, а кто обещал?!
За разговорами они не заметили, как вышли на площадь. По левую руку от них было четырехэтажное здание светло-коричневого цвета. Причем Тенгиз не мог определить, было ли это раньше здание школы, или же оно выполняло какие-то административные функции. На крыше здания развевались четыре флага: старый грузинский флаг 19 века, — белый крест на черном фоне, темно-красное полотнище с бело-черными прямоугольниками в верхнем углу, — флаг времен Шеварднадзе, бело-красный флаг Революции Роз с четырьмя крестами по углам, и звездно-полосатый американский флаг. На площади перед зданием стояли несколько автомашин и два броневика. Здесь же припарковался и тот самый «Хаммер». Танка, правда, не было, — он уехал дальше, по своей надобности. У левого крыла здания была сооружена длинная коновязь с кормушками, где ждали своих хозяев-вестовых быстроногие скакуны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
