— вся напускная скорбь и вина слетели с Бранда в одно мгновение. Бастард в ярости грохнул по решетке рукоятью Клинка, и камень загудел. Корал в испуге отпрянула. — Я и так сделал больше, чем ты заслуживаешь, не отдав тебя солдатам! В последний раз я предлагаю изменить твою судьбу! Прими извинения — и отправишься домой. В противном случае…
— Дом Игнис уничтожит тебя и всех твоих последователей, — девчонка снова овладела собой, выпрямилась, и взглянула в глаза Бранду. И будь я проклят, если в этот момент в ее глазах не полыхнул самый настоящий огонь! — И я, Корал Игнис, наследница Пламенного трона, клянусь, что лично приложу все усилия, чтобы это произошло, как можно быстрее! — Глаза девушки снова вспыхнули огнем, и теперь уже отшатнулся Бранд.
— Что ж… — криво ухмыльнувшись, процедил Бранд. — Ты сделала свой выбор. Могла вернуться домой — а вместо этого сдохнешь, как вшивая сука! Слово сказано!
Отвернувшись от Корал, бастард уставился на меня, и я понял, что гребаный псих не простит того, что я стал свидетелем его унижения. Кажется, только что моя судьба стала еще тяжелее. М-да…
Ни сказав ни слова, Бранд резко развернулся, заставив плащ за спиной взметнуться, и покинул тюремный блок. На некоторое время воцарилась тишина, а потом послышались всхлипы. Маленькая леди, наследница Пламенеющего трона, или как она там говорила, плакала, забившись в угол камеры и обхватив колени руками.
Я тяжело вздохнул, повернулся на бок и закрыл глаза. А что я еще мог сделать в такой ситуации?
Глава 6
Утро началось не с кофе.
Грохнули засовы дверей, и в проёме показались несколько гвардейцев. Всё ещё в цветах и со знаками различия Дома Старков, в шлемах с глухими, непроницаемыми забралами и с винтовками наперевес. Сзади гвардейцев вышагивал «капюшон» Бранда.
Гвардейцы промаршировали по коридору и встали у стен, образуя охранение, один из них подошёл к моей камере и извлёк из кармана… карту доступа, пожалуй. Ничем иным этот предмет быть не мог.
— Встать. К стене! — глухо прозвучало из-под забрала.
Я послушался. Смысл дёргаться? Врагов несколько, все вооружены, у того, что собирается войти в камеру, оружия, наоборот, нет — чтобы я им завладеть не попытался. В такой ситуации только на звездюлину животворящую нарываться, а у меня ещё о предыдущей воспоминания свежи.
Гвардеец приложил карту к решётке, и монотонный гул, все это время пульсировавший где-то на краю сознания, прекратился. Я почувствовал невероятное облегчение: только сейчас стало понятно, насколько же он меня тяготил.
Часть каменной решётки отъехала в сторону, и гвардеец вошёл в камеру.
— Руки назад! — последовала новая команда. Эту, понимая, что сейчас будет, выполнять не очень хотелось, но выбора мне, опять же, не оставили. Я вытянул руки за спиной, и через секунду на кистях с лёгким щелчком сомкнулся холодный металл наручников. Металл? Или камень? Скорее, пожалуй, второе. А местные булыжники, как я уже успел выяснить, недооценивать не стоит. Не так уж они просты.
— Встать! — снова подал голос один из гвардейцев. В смысле? И так же стою! Однако уже через секунду стало понятно, что обращаются не ко мне.
— Встать! Живо! — послышалась возня, вскрик, а потом до моего слуха донесся звонкий хлопок пощёчины.
— Чернь! Деревенщина! Как смеешь ты хватать меня своими грязными лапами? Ты знаешь, с кем имеешь дело? Ты… Я… Я…
— Заткнись и делай, что тебе говорят, — послышался неприятный тихий голос, похожий на змеиное шипение. Насколько я мог понять, стоя спиной к говорившему, принадлежал голос «капюшону» — послушнику Бранда. — Последуешь за своей матерью, если не будешь слушаться.
— Что…
— Встань и вытяни руки за спиной! — уже рявкнул, раздражаясь, послушник. И, судя по ошеломленной тишине, последовавшей за этим, на этот раз Корал, не привыкшая к подобному обращению, послушалась.
— Вот так, — удовлетворённо прошипел «капюшон». — Хорошая девочка. Будешь себя правильно вести — останешься в живых.
— Выходи, — это уже мне. — И без фокусов.
Я промолчал. Меня дёрнули назад, развернули и бесцеремонно выпихнули из камеры. Рядом то же самое проделали с Корал, которая, кажется, находилась в шоковом состоянии. Вот дерьмо! Что дальше-то? Куда они собираются нас вести? И зачем? И как это теперь повлияет на план побега?
— Пошёл! — меня больно ткнули стволом в спину. Двое гвардейцев передо мной двинулись вперёд, держа дистанцию. Ещё двое встали по бокам, остальные держались сзади. Думаю, в такой же «коробочке» вели и Корал. Грамотные ребята.
Я переступил через порог и оказался в точно таком же коридоре, как тот, который только что покинул. Отличался он лишь тем, что здесь по обе стороны вместо вибрирующих каменных решёток были обычные металлические двери, утопленные в стены. Получается, здесь — обычная тюрьма, а там, где сидел я — нечто вроде спецкорпуса. Для магов? Или просто для особо опасных заключённых?
— Не тормози, шевелись! — новый болезненный тычок в спину. Да чтоб тебя! Интересно, это из перебежчиков боец или из варваров Бранда? Чем ему Дэймон так насолил?
— Мамке своей так тыкать будешь, понял? — не удержался я. — Растыкался он, ты смотри.
Не знаю, насколько меня понял конвоир, но упоминание матери в не самом позитивном ключе явно просек, потому что в следующий момент на мою спину обрушился удар прикладом, от которого я едва не упал мордой в пол. С трудом удержав равновесие, я врезался носом в спину гвардейца, идущего впереди, и грязно выругался. Гвардеец, решивший, что дерзкий заключенный собирается бежать, отскочил, развернулся и ткнул меня шоковой дубинкой. Я, моментально забыв, как дышать, рухнул на колени, сотрясаемый разрядом, по действию идентичным тому, что я получил, исследуя каменную решетку камеры. Гвардеец же прыгнул вперед и снова занес дубинку над головой.
— Отставить! — рыкнул послушник, подскочил к собирающемуся вновь угостить меня дубинкой конвоиру и отпихнул его в сторону. — Стоять! — снова рявкнул он куда-то мне за спину. — Искалечите мальчишку — будете иметь дело с лордом Брандом!
— Мы не будем калечить, — зло прошипел конвоир за спиной. — Мы так, слегка уму-разуму поучим.
— Я сказал — отставить! — повысил голос «капюшон». — А ты, — это уже мне,
