Браф подошел к столу и сообщил, что грум мисс Таллант пригнал к дому наемный экипаж и спрашивает, когда она изволит продолжить путешествие в Грэнтхэм.
— Пусть подождет, — сказал мистер Бьюмарис, снова наполняя фужер Арабеллы лимонадом. — Попробуйте рейнский крем, мисс Таллант.
— А долго ли, — спросила Арабелла, вспомнив те ужасные слова, которые мистер Бьюмарис сказал своему другу в библиотеке, — будут ремонтировать мой экипаж?
— Насколько я понимаю, мисс, нужна новая жердь. Так что я не могу сказать, сколько на это уйдет времени.
Мисс Блэкбурн огорченно вздохнула. А мистер Бьюмарис сказал:
— Да, это надолго. Но, умоляю, не отчаивайтесь. Я дам вам свой экипаж, и вы отправитесь в Грэнтхэм завтра в любое удобное для вас время.
Арабелла поблагодарила его, но решительно отказалась от этого предложения, объяснив, что в этом нет никакой необходимости. Если мастер затянет с ремонтом, она сможет продолжить свое путешествие на курьерских.
— Это будет даже интересно! — заявила она. — А то мои друзья говорят, что у меня старомодные привычки и уверяют, что почтовые кареты вполне приемлемы для путешествий.
— Похоже, — сказал мистер Бьюмарис, — у нас с вами много общего, мисс Таллант. Мне тоже не кажется старомодной привычкой желание ездить в своем экипаже, а не в почтовой карете. Будем считать, что мы немножко более разборчивы, чем наши друзья. — Он повернулся к дворецкому:
— Пусть передадут мастеру, что я буду ему очень признателен, если он быстро отремонтирует экипаж мисс Таллант.
Арабелла вежливо поблагодарила мистера Бьюмариса и, отведав рейнский крем, встала из-за стола. Она сказала, что должна ехать, поскольку и так злоупотребила гостеприимством хозяина, и еще раз искренне поблагодарила его за доброту.
— Это я должен выразить вам признательность, мисс Таллант, — ответил он. — И еще я благодарен случаю, который познакомил нас, и надеюсь еще увидеться с вами в Лондоне.
Эти слова сильно взволновали мисс Блэкбурн и, поднимаясь с Арабеллой на второй этаж, она шепнула ей:
— Дорогая мисс Таллант, как вы могли? Ведь он хочет встретиться с вами в Лондоне! Господи! Что скажет ваша мама?
— Ерунда! — беспечно ответила Арабелла. — Если он и вправду богат, то больше и не вспомнит об этом.
— Если?! Господи! Мисс Таллант! Да он, похоже, один из богатейших людей страны. Когда я поняла, что он действительно мистер Бьюмарис, я чуть не упала в обморок.
— Замечательно! — продолжала храбриться Арабелла. — Если он такой важный, то можете быть уверены — никаких встреч со мной он искать не будет. А я тем более. Уж очень он противный!
Мисс Блэкбурн не удалось переубедить ее. Арабелла не желала признавать даже то, что внешне он был довольно приятным человеком. Она твердила, что он ей совсем не симпатичен и что такие щеголи вызывают у нее лишь отвращение. Мисс Блэкбурн, испугавшись, что в таком состоянии ее подопечная может не скрыть своей неприязни при прощании, умоляла ее не забывать о том, что они должны быть признательны мистеру Бьюмарису, а потом напомнила, что одно лишь слово этого человека может испортить карьеру любой молодой девушки, но тут же пожалела о сказанном — глаза Арабеллы гневно сверкнули, не предвещая ничего хорошего. Однако когда мистер Бьюмарис посадил Арабеллу в экипаж и слегка коснулся губами ее пальцев, она попрощалась с ним, кротко улыбаясь, без единого намека на то, как он ей неприятен.
Экипаж тронулся с места. Мистер Бьюмарис повернулся и медленно пошел к дому, где его нетерпеливо ждал лорд Флитвуд. Обиженный друг тотчас набросился на него с требованием объяснить, почему в этом доме гостей потчуют лимонадом.
— Мне показалось, что мисс Таллант не понравилось мое шампанское, — невозмутимо ответил тот.
— Она мола бы отказаться! — возразил лорд Флитвуд. — А вообще, это твои выдумки! Ведь она выпила два бокала!
— Да не волнуйся ты, Чарлз, у меня еще есть портвейн, — сказал мистер Бьюмарис.
— Да? — просиял лорд. — Наверное, пару бутылочек твоего любимого? Я знаю, у тебя в погребе припрятано лучшее вино!
— Браф, принеси в библиотеку! Выбери какое-нибудь разливное…
Лорд Флитвуд, которого всегда можно было разыграть, сразу же попался на удочку.
— О Роберт, нет! — вскричал он, побледнев от ужаса. — Нет!
Мистер Бьюмарис, желая помучить друга, удивленно поднял брови, но Браф, пожалев лорда, сказал утешительным тоном:
— Да у нас и нет ничего подобного в погребе, уверяю вас, ваша светлость.
Лорд Флитвуд, поняв, что его опять разыграли, раздраженно произнес:
— Ну знаешь, Роберт, за это тебя следовало бы проучить…
— Ну что ж, давай… — сказал мистер Бьюмарис, направляясь в библиотеку.
— Ладно, — вздохнул лорд, следуя за ним, — хотя за эту подлую шутку с лимонадом то тоже заслуживаешь хорошей трепки. — Потом он сдвинул брови и задумчиво произнес:
— Таллант! Что-то я не слышал этого имени. А ты?
Мистер Бьюмарис взглянул на него, потом достал из кармана табакерку, открыл ее и, взяв небольшую щепотку, сказал:
— Ты не слышал о состоянии Таллантов? Мой дорогой Чарлз…
Глава V
Благодаря мистеру Бьюмарису, по чьей просьбе колесных дел мастер немедленно взялся за ремонт экипажа, оставив на время другие заказы, Арабелла пробыла в Грэнтхэме всего один день. Сам мистер Бьюмарис встретился здесь со своими друзьями-охотниками на следующее утро после знакомства с Арабеллой, и она, сидя в гостинице, через окно могла наблюдать за тем, как великолепно он смотрелся верхом на своей прекрасной, тонконогой и широкогрудой лошади. Он был отличным наездником и, конечно же, самым элегантным из всех. Отвороты его высоких ботфортов сияли белизной. Ни у кого из провинциальных охотников не было такой ухоженной обуви. Лорд Флитвуд тоже был здесь, но Арабелла, как это ни странно, будто и не замечала его.
Компания охотников покинула Грэнтхэм, и девушки, не зная, чем заняться, пошли прогуляться по городу. Потом они обедали и зевали в библиотеке над скучными книгами. К счастью, на следующее утро у гостиницы стоял дядюшкин экипаж с новой дрогой и они смогли продолжить свой путь, который уже приближался к концу.
Все путешествие оказалось таким долгим и утомительным, что даже мисс Блэкбурн почувствовала облегчение, когда забрызганный грязью экипаж остановился наконец у дома леди Бридлингтон на Парк-стрит. Она была достаточно хорошо знакома с большими городами, поэтому огни и звуки Лондона не произвели на нее такого впечатления, как на Арабеллу, которая тут же забыла об усталости и волнениях, как только они пересекли границу города. Молодой девушке, не видевшей никогда более крупного населенного пункта, чем Йорк, все здесь казалось удивительным и невероятным. От уличного движения у нее закружилась голова, уши заложило от множества разных звуков — звона почтовых колокольчиков, грохота колес по булыжным мостовым, громких выкриков разъезжающих повсюду торговцев всякой всячиной. Все закружилось у нее перед глазами, и она, удивившись тому, как здесь могут жить люди, едва не потеряла сознание. Но когда они, изредка останавливаясь, чтобы спросить дорогу у не всегда вежливых горожан, достигли наконец центральной части города, уличный шум заметно утих, и Арабелла с надеждой подумала, что в Лондоне, наверное, все-таки можно будет заснуть ночью.
