все эти сцены у меня каждый день перед глазами. Я пью воду, а вижу кровь. Я ем, а передо мной куски плоти человека. Во снах ко мне приходила девочка, которую насадил на кол. Так объясни, зачем мне дальше жить и для чего, когда нет, по сути, веры той, которой я так служил? И как исправить нынешний устой? Я лишён надежды, ибо нет смысла для дальнейшего.
Архангел подумал немного и ответил:
– Мужчина знает, что ему делать завтра, ему не нужен стимул или мотив. Жизнь полна преград, и никому нет оправданий, чтобы прекратить её намеренно. Единственный твой путь – это борьба. Лишь одолев всех до единого: лицемера, вора, лжеца, бесчестного убийцу, – ты способен станешь на умы влиять, а тем самым и на устой. Собери всю волю, этим и живи! Тем живу и я.
– Владыка, надели меня той жизнью, за которую успею я исправить это всё. Надели меня той силой, которой смогу всех одолеть. Твои слова внушительнее убеждений всех Пап. Их хор – лишь пыль в глаза, гипноз для побуждения их целей.
– Тебе не нужно больше сил. Передо мной сильнейший воин из людей. Я лишь отточу твои умения, а приумножить силу сможешь сам. Теперь ступай, завтра пошлю я за тобой…
Сзади трона из скалы вышел в красном одеянии, подобном рясе, падший ангел, премьер-министр ада Люцифуг Рофокал.
– Владыка, зачем ты из людей всадников конца творишь? Они слабы и ведомы чувствами. Их алчность сгубила их, и подтверждение тому – Адам. Неужто тот же Аббадон или Абигор не подошёл бы для этой роли?
– Только тот, кто род и племя своё возненавидит, воистину свершит невероятное. Тот не устрашится расплаты или гнева чьего-либо. Тот не станет думать о себе, отчаяние убьёт его боязнь за жизнь свою. И в этот миг, когда страхов с предрассудками рубеж преодолен, отважится на то, на что не смог бы даже ты. И Господь, когда творил людей, поведал великую мне тайну: «Да создам Я род людской, в чьём сердце посею Я смятение. Ибо величайший будет род, истину говорю. Сила людская не будет знать границ, ибо создам Я их по подобию Своему! Но смятение в сердце, посеянное Мной, не укажет им путь к ней. И лишь самые великие, что будут сильнее духом архангелов, узреют ту мощь, что сокрыта в них!».
***
Раймунд Тарентский стоит по пояс раздетый. В левой руке у него топор, топорище и рукоять которого были из сплава неизвестных металлов. Масса оружия такого металлического сплава равнялась чугунному. В правой руке из того же материала меч. Герцог ада Абигор стоит перед рыцарем и показывает комбинации ударов атаки, защиты и контратак. Всё это отрабатывается уже более десяти лет. За это время демон обучал рыцаря премудростям ведения войны, стрельбы из лука, ведения боя всеми видами оружия. Так как Тарентский был великим воином, то обучение не начиналось с нуля, а лишь дополняло и оттачивало уже имевшиеся умения и знания.
Раймунд услышал сзади взмахи крыльев. Обернувшись, он увидел, что сам князь тьмы почтил его визитом: «Прошло десять лет. Этого должно хватить для результатов. Покажи мне себя. Абигор, атакуй!» Демон взял меч и напал на человека. Раймунд отбивается и пытается его проткнуть в живот. Но ставит блок клинком герцог и уводит в сторону оружие рыцаря, а свободной рукой кулаком бьёт в челюсть Тарентского, ломая её вдребезги. Озверев от боли, крестоносец делает замах топором, но слишком быстр демон. Он уходит от удара и бьёт ногой по рёбрам, которые, ломаясь, протыкают лёгкое. В связи с чем изо рта у него пошла кровь. «Соберись! – выкрикнул Абигор. – Здесь всё по-настоящему. Если умрёшь, то будет так».
После этого посыпался град ударов меча по Раймунду. Еле успевает отбивать атаку тот. Его даже отбрасывает, отчего рыцарь пятится назад. Тогда Люцифер говорит крестоносцу мыслями: «Смотри и запоминай, как ведёт себя противник. Тебе должна быть безразлична твоя жизнь в бою. Только тогда ты не усомнишься в себе и попробуешь всё. Я знаю вашу людскую натуру. Ваши силы воистину безграничны. Отбрось сомнения. Не надо пробовать! Просто порази его мечом!» Раймунд видит, как Абигор наносит удар с размаху по его шее, чтобы срубить голову. Забыв про страх и боль, он наклоняется на демона. Резко присев, человек нырнул под меч и топором, замахнувшись в начале нырка, разрубает носок ноги демона вдоль. Вставая, слегка повернувшись, рыцарь блокирует идущий сбоку удар клинком, отбивая его. Тут же прямой ногой бьёт в живот, заставив тем самым наклониться Абигора. И вот Тарентский заносит над ним меч, чтобы разрубить голову, но в доли секунды демон словно растаял, как тает лёд, став тенью на земле. Проскользнув между ног Раймунда и снова поднявшись из тени в своём обличье за его спиной, Абигор схватил за кадык человека и прошептал на ухо: «Будь внимательнее. Твои враги теперь не только люди. Ожидай от каждого непредсказуемое». «Хватит! – сказал Люцифер, подходя к Тарентскому. – Я доволен тем, что есть». Архангел подошёл и приложил ладонь к лицу Раймунда, отчего все его раны затянулись, а кости встали на места и срослись.
– Абигор, начинай обучать его со своим отрядом теней. Учи вести бой против нескольких противников с учётом магии, – повелел Люцифер.
– Да, владыка, – склоняя голову, повиновался герцог.
– А ты, рыцарь, ступай за мной, – снова приказал архангел.
Раймунд направился за князем в сторону рядом стоящей скалы. Подойдя к ней, владыка обратился к крестоносцу. «Видишь тот камень? – указал он рыцарю на валун высотой пять метров и толщиной четыре метра. – Толкай его каждый день, и когда-нибудь ты сдвинешь его». Люцифер сорвал ветвь с дерева толщиной десять сантиметров и обратил её в железную трость: «Пытайся порвать её руками, и ты порвёшь, спустя время». В этот момент выбежал месячный жеребёнок огненного цвета из-за каменного гиганта.
– Он будет твоим конём. Приседай с ним, бегай с ним, прыгай с ним. А когда он вырастет, то будешь ты на плечах держать взрослого коня. Но и на том не останавливайся. Скуй ему доспехи и носи его с ними. Нагружай его камнями и повторяй всё то же.
– Великий Люцифер, хватит ли мне моей жизни на подобные свершения? – спросил Раймунд Тарентский.
Тогда владыка приложил ладонь к его голове. Из руки стало исходить тёмное свечение, и в это мгновение князь тьмы благословил: «Будешь жить ты до тех пор, пока не позволишь прервать свою жизнь. Ибо не демон отныне ты,
