Роберт дождался, пока гильдиец, пятясь, не достиг двери.
— Осберт!
— Да, ваша светлость?
Подойдя вплотную к легату, Роберт бросил:
— Я хочу, чтобы перстень брата был мне возвращен. Его следует положить в гроб вместе с телом.
Осберт заколебался, но что он мог поделать?
— Конечно, ваша светлость. — Отдав перстень Роберту, он вместе со своим спутником покинул часовню. Как раз в этот момент солнце выглянуло из-за тучи и озарило коридор.
— Проследи, чтобы они убрались отсюда, Деверин.
— С радостью, милорд!
Прежде чем выпустить Мику из гроба, Роберт плотно закрыл дверь. Ему нужно было сразу же вернуться к друзьям и уверить их, что помощь не требуется. Потом, после погребальной церемонии, он отправит их по домам… Чем меньше людей окажется причастие к этому безумию, тем лучше.
Мика с улыбкой выпрыгнул из гроба:
— Сработало!
— Да, как ни странно. Мне, хоть и ненамеренно, помог Деверин.
— Да я не об этом! Вы не упали в обморок. Я же вижу, даже особого напряжения не потребовалось.
Роберт замер на месте, глядя на Мику.
— Не потребовалось… Совсем не потребовалось.
Мика, неожиданно почувствовав необыкновенное облегчение, довольно потер руки.
— Вам никакой аярн больше не нужен, господин! Вы теперь совсем как Дженн. Вот поэтому Ключ его и разбил! А может быть, вы и никогда в аярне не нуждались.
Глядя на перстень у себя в руке, Роберт не смог сдержать улыбки.
— И почему это ты всегда обо всем догадываешься раньше меня? Что мне мешает?
— Потому что я не колдун, милорд.
— Остается только поблагодарить за это богов, — рассмеялся Роберт. — Будь ты колдуном, ты был бы абсолютно несносен.
ГЛАВА 5
— Вы только посмотрите на него! — прошипел Хильдерик. — Прыгает вокруг короля, как голодная собачонка в надежде на объедки. МакКоули все еще томится в тюрьме, а Брому и дела мало. Меня просто тошнит от него!
Годфри отошел от окна, из которого был виден недавно воздвигнутый эшафот, и обвел взглядом зал, чтобы проверить: не слышал ли кто полных яда слов старика. К счастью, на этот раз рядом никого не было. Несмотря на это, Годфри понизил голос:
— Будьте осторожны в том, что говорите, брат мой. Среди собравшихся есть такие, кто готов донести королю о любой мелочи, лишь бы укрепить собственное положение при дворе.
Хильдерик хмыкнул и сцепил пальцы под нагрудником. Лицо его, впрочем, оставалось хмурым. Годфри обеспокоенно посмотрел на старика, потом стал разглядывать остальных. Зал был наполовину заполнен придворными, богатыми купцами, гильдийцами и церковниками. Все они собирались выйти и наблюдать за казнью, как пожиратели падали, готовые терзать останки своего менее удачливого собрата. В дальнем конце зала рядом с троном стоял Селар, величественный в пурпуре и золоте. Его окружали высшие сановники, в их числе Вогн и Бром, жаждущие подхватить любое слово владыки и кинуться его исполнять. Советник Нэш выделялся в этой толпе скромной одеждой и сосредоточенным взглядом. Он молчал, ни с кем не разговаривал, но Селар все время помнил, что тот рядом. Это было заметно по быстрым взглядам, которые бросал король, и по легкому движению бровей Нэша в ответ.
— Они стали очень близки, эти двое, — пробормотал Годфри. Если повезет, удастся отвлечь внимание Хильдерика от Брома. — Правда, пока трудно судить, оказывает Нэш хорошее влияние или дурное.
— Кто, гильдиец? — яростно бросил Хильдерик, сведя белые брови. — Как может его влияние быть хорошим?
— Вы слышали его отчет совету. Он сказал, что не обнаружено достоверных свидетельств, что в Люсаре вновь оживает колдовство. Будь на его месте Вогн, он уже скликал бы отряды для священной войны. Только представьте себе, сколько людей было бы схвачено и сожжено, сколько оклеветано.
— Осберт еще не вернулся из Данлорна и даже не прислал донесения. Он может привезти настоящие доказательства.
Годфри медленно покачал головой:
— Сомневаюсь. Даже если и было что-то, Роберт слишком умен, чтобы попасться. Будь он неосторожен, он не выжил бы.
Хильдерик с подозрением посмотрел на Годфри:
— Значит, вы верите, что слухи не беспочвенны?
— Я верю в богов, брат мой, — поспешил ответить Годфри. — Все остальное только предположения.
— Предположения или нет, — проворчал Хильдерик, поворачиваясь к дверям, в которые входила королева со своими дамами, — в одном сомнений быть не может: Селар намерен идти до конца барон Блэр умрет сегодня как предатель, и ни боги, ни слухи о колдовстве не спасут его.
Джордж, граф Кандар, занял обычное место справа от короля. На возвышении напротив эшафота были и другие придворные, но он не обращал на них внимания. На площади толпились горожане, толкаясь и споря из-за мест, откуда будет лучше видно казнь. Шум стоял ужасный; в жарком воздухе воняло помоями.
Кандар бросил взгляд на короля. Селар выглядел усталым, но ничуть не утратившим решительности. Во дворце шептались, что он в последнее время плохо спит и слишком часто напивается. Но это длилось всего неделю, и Кандар не видел причин тревожиться. О настроении Селара часто бывало трудно догадаться, и в этом была одна из причин того, что все, жившие во дворце, так его боялись. Никогда нельзя было предвидеть, что придет в голову королю.
Только одно никогда не менялось: отношение Селара к Розалинде, его супруге.
Зная, что за ним наверняка наблюдают, Джордж кинул на королеву, сидящую рядом с королем, лишь беглый взгляд. Он видел прелестное лицо в профиль; губы Розалинды были сжаты, щеки горели. В карих глазах отражалась преодолевающая страх решительность. Не замечая криков толпы, королева прижимала к себе детей, словно боясь, что их у нее отнимут. Кенрик с безразличным видом сидел у ног матери, а Галиену она держала за руку. Так тихо, что ее могли слышать только те, кто стоял совсем рядом, Розалинда обратилась к Селару:
— Умоляю вас, господин мой, перемените решение. Ваши дети не должны быть свидетелями казни. Они еще слишком малы.
Селар почти не обратил на нее внимания.
— Перестаньте, мадам. Мне было четыре года от роду, когда я впервые увидел, как четвертуют человека. Мне это не принесло вреда.
— И в последующие годы вас не мучили кошмары, сир? — Теперь Селар взглянул ей в лицо; Розалинда смутилась, но дрожащим голосом продолжала: — Сир, эта толпа научит ваших детей видеть в страдании игрушку, развлечение. Неужели вы хотите, чтобы именно этому они научились?
Джордж сглотнул, еле осмеливаясь дышать. Королева бросила королю вызов, вызов, какой только Данлорн в прошлом осмеливался ему бросать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
