потому что он достал свой телефон и несколько секунд печатал, прежде чем бросить его на стол.
— Они будут здесь через несколько минут, — выдавил он.
Ви жевала свою клубнику, в то время как Мили скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула. Я нервничала, пока мы молча ждали Джейса и Кайена.
Глава 8
Джейс
— Черт, — пробормотал я, сбегая вниз по лестнице. Я не собирался засыпать. Почему Ринн не разбудила меня перед тем, как выйти из комнаты? Парень Криса, Пит, только что сообщил мне, что мой отчим хотел видеть меня в столовой. Мои нервы и так были на пределе после вчерашнего вечера, но у меня было предчувствие, что сегодня будет только хуже. Крис не вызвал бы меня, если бы это не было важно.
Я перепрыгнул через последние две ступеньки, промчавшись через гостиную, где повсюду были Апостолы. Пара из них кивнула мне, когда я прошел через комнату. Двери в столовую были закрыты, и я замедлил шаг, сделав глубокий вдох, прежде чем распахнуть их.
Сначала мои глаза нашли Ринн. Она сидела во главе стола с Ви и Мили по обе стороны от нее. Девушка повернула голову, и ее холодный взгляд встретился с моим. Она, должно быть, устала, поскольку поспала всего нескольких часов, но этого было не заметно.
Крис сидел в противоположном конце, и я без колебаний пересек комнату, заняв место справа от него, зная, что именно этого он от меня и ожидал. Мили смотрела на Криса со скучающим выражением на лице. Но в ее глазах промелькнула вспышка отвращения, прежде чем она обратила свое внимание на меня. Ви ела клубнику, не выглядя ни капельки взволнованной.
— Нам все еще не хватает одного, — пробормотала Мили. — Где Кайен?
— Мои люди скоро приведут его, — напряженно сказал Крис.
В комнате снова воцарилась тишина, и в моем животе завязался узел. Мили и Ви не должны были быть здесь сегодня, и у меня было предчувствие, что этот разговор не пройдет хорошо. Ринн смотрела поверх голов присутствующих, ее челюсть была плотно сжата, когда она постукивала пальцами по столу. Крис закурил сигарету, его взгляд был сосредоточен на девушках. Я мог точно сказать, что ему потребовалось все его самообладание, чтобы держать рот на замке.
Раздался громкий щелчок, прежде чем распахнулась дверь. Двое людей Криса втащили Кайена в комнату. Каждый из них держал его за руку и не отпускал, пока не усадил на стул ближе к середине стола. Кайен взглянул на Ринн, прежде чем его взгляд упал на Криса.
— Хорошо, — отчим посмотрел на часы. — Я бы хотел поскорее с этим покончить. Сколько еще осталось до их приезда?
Мили подняла бровь.
— Их?
— Ваших… парней, — даже произнося это, голос Криса понизился, словно он осознал, что сказал не то.
Ви уронила клубнику, ее взгляд стал ледяным.
— Наших парней? Не думала, что они были в этом замешаны. Правда, Мили?
Губы Мили изогнулись в притворно-смущенной гримасе.
— Разве не мы инициировали эту встречу, Ви?
— Мой парень не имеет к этому никакого отношения, — пробормотала Ви убийственно мягким голосом. — Ты что, не способен поговорить с женщинами напрямую?
— Способен, — отрезал Крис, бросая сигарету в пепельницу. — Просто подумал, что они тоже присоединятся.
— Что ж, — сказала Мили, откидываясь на спинку стула, — приятно осознавать, что в следующий раз ты дождешься нас с Ви, прежде чем начать разговор, так же, как ты сделал бы это для наших парней.
Крис едва сдерживал себя сейчас, и не только потому, что они женщины.
— Вы не знаете, жив ли мой отец? — выдавил из себя Кайен, заговорив впервые с тех пор, как его привели в комнату.
Мерзкая ухмылка была единственным ответом Криса, пока я молчал, потому что понятия не имел, жив Хейс или нет.
— Он в больнице, — сказала Ви. — Жив, но еле-еле.
Челюсть Кайена напряглась, но он больше ничего не сказал, встретив обеспокоенный взгляд Ринн. Мое сердце бешено колотилось в груди, напряжение в этой комнате было невыносимым.
— Он рассказал тебе о твоей матери? — спросила Мили, бросив взгляд на Ринн.
Девушка выпрямилась на стуле, колеблясь несколько мгновений, прежде чем ответить:
— Да.
Я нахмурился, жесткость в ее голосе заставила меня подумать о том, что Крис рассказал ей что-то еще. Выражение лица отчима ничего не выдавало, но я мог сказать, что он не нервничал. Чтобы он ни сказал Ринн, это вселило в него уверенность того, что она не станет мстить ему.
— Хорошо, тогда ты можешь уйти с нами, — сказала Мили, прежде чем переключить свое внимание на Криса. — Это твое единственное предупреждение. Держись подальше от Литтл-Хэйвен.
— Извини? — проскрежетал Крис. — Эта территория никому не принадлежит…
— Пока не принадлежит, — резко отрезала Ви. — Но ты даже не смог получить контроль над кампусом. Что заставляет тебя думать о том, что ты сможешь взять город?
Над глазом Криса запульсировала вена, но он не отреагировал на ее вызов, оставаясь совершенно неподвижным. Я прикусил язык, зная, что он будет в отвратительном настроении, когда они все уйдут.
— Город будет принадлежать Ринн, — просто сказала Мили. — Так же, как и кампус.
— У нее нет никакого кампуса, — огрызнулся Крис.
— Нет? — спросила Мили, изображая замешательство. — Ты же держал ее под контролем несколько дней, пока твой пасынок запер ее в общежитии. Но ведь ты ничего из этого не вытащил, верно?
— У нее ничего нет, — прорычал Крис, теряя терпение. — Она всего лишь… — он оборвал себя, как будто вспомнил, с кем разговаривает. Прочистив горло, он продолжил: — Она ребенок и работает на банду “Подполье”.
— Я рада, что твой единственный аргумент — ее возраст, а не то, что она женщина, — сказала Ви, беря еще одну клубнику. — Она молода, но это нормально. Она вырастет.
Крис чуть не фыркнул.
— Вырастет? Она работает на “Подполье”.
— Думаю, ты будешь занят в своем собственном городе, — пробормотала Мили. — Стрельба в Хейса привела тебя к войне.
— Это не твое дело, — отрезал Крис.
— Может и нет, — размышляла Ви. — Но Ринн — это наше дело. И в настоящее время она находится в твоем городе.
— Она моя дочь.
— Ты хочешь, чтобы она была твоей дочерью? — спросила Мили, ее тон стал холоднее. — Или ты хочешь ее, потому что она с кем-то, кто обладает властью, к которой ты, блядь, не можешь прикоснуться?
— Следи за тем, как ты, черт возьми, разговариваешь со мной, — прошипел Крис, теряя последние остатки самообладания. — Ты в моем городе, в моем доме и сидишь за моим
