«Припятская проблема»: белорусский вариант
Припятская область позволяла нависать как над флангом 1-й танковой группы (что благополучно делала 5-я армия ЮЗФ), так и над флангом 2-й танковой группы (что сделано не было). Необходимым условием осуществления этого нависания было удержание обороны фронтом на запад. В труднопроходимой лесисто-болотистой местности это было делать проще — можно было оборонять направления, перекрывая немногие дороги. Соответственно, сдерживание с фронта наступающих параллельно танковым группам пехотных соединений Вермахта приводило к разрыву между ними и вырвавшимися вперед моторизованными корпусами. У танковой группы появлялся растянутый фланг, причем на этом фланге была непросматриваемая с воздуха местность. К чему это приводило, показано выше на примере 5-й армии — переоценке немцами засевших в лесах войск. Периодические выпады из лесов на проходившие мимо них пути снабжения танковой группы только усугубляли бы эту завышенную оценку. На выходе затраты немцами крупных сил на защиту фланга и дорогостоящие экспедиции в глубь лесов. Командование 4-й армии эту богатую идею провалило. Фактически в штабе 4-й армии… забыли об одной из своих дивизий, которая вела бои южнее Бреста. Бывший начальник штаба 4-й армии Л. М. Сандалов впоследствии писал:
«В ночь на 26 июня соединения и части 4-й армии продолжали вести тяжелые оборонительные бои с частями 2-й танковой группы противника на барановичско-слуцком и пинском направлениях:
[…]
75-я стрелковая дивизия, сохраняя полную боеспособность, продолжала контратаковать части 255-й и 267-й пехотных дивизий противника в районе Малориты»[8].
Фронт давно откатился на восток, бои уже шли под Барановичами и на подступах к Слуцкому УРу, а 75-я стрелковая дивизия продолжает вести бой под Малоритой. Далее Сандалов признается: «В штабе армии имелись отрывочные сведения о 75-й стрелковой дивизии».
Характер действий 75-й стрелковой дивизии подтверждает командующий 2-й танковой группой. В мемуарах он писал: «В 20 час. 15 мин. [24 июня. — А.И.] я снова в своем штабе. Там я узнал о тяжелых боях на нашем правом фланге, где с 23 июня у Малорита 53-й армейский корпус успешно отбивал атаки русских»[9].
Атаки эти были бессмысленными — радикально изменить обстановку под Малоритой и Брестом 75-я стрелковая дивизия не могла. При этом соединение сохраняло боеспособность. В описании Сандаловым июльских боев обнаруживается прекрасное:
«Части 75-й стрелковой дивизии в районе Малориты, израсходовав почти все боеприпасы и горючее, не могли продолжать бои с прежней силой. Но так как противник отвел с этого направления почти все свои части (!!! — А.И.), то с целью упреждения выхода его в район Мозыря дивизия по своей инициативе (!!! — А.И.) 2 и 3 июля начала отход лесными дорогами южнее Днепровско-Бугского канала к Пинску»[10].
Комментарии, как говорится, излишни. По существу, дивизия и ее командир генерал-майор С. И. Недвигин были предоставлены самим себе.
Разумеется, для устойчивой обороны в Припятской области нужно было еще обойтись без подрыва складов и оставления войск без боеприпасов. О чем идет речь? В адрес Жукова, Берии и Маленкова из 3-го Управления НКО СССР 8 июля 1941 г. был направлен любопытный документ о положении на Западном фронте. В нем говорилось следующее:
«23 июня он [командующий 4-й армией Коробков. — А.И.] вместе со своим штабом уехал в Пинск, где областному военкому майору Емельянову сказал, что «нас окружают войска противника», и, не отдав никаких приказаний о подготовке частей к бою, уехал в Минск. Майор Емельянов, как начальник Пинского гарнизона […], приказал начальнику окружного склада № 847, воентехнику 1 ранга Разумовскому взорвать склад. Это приказание Разумовский выполнил 24 июня. Взрывом склада уничтожено около 300–400 вагонов артснарядов разных калибров, винтовочных патронов и других боеприпасов, в то время как части 4-й армии, находившиеся за 70 км от Пинска, оставались без боеприпасов. Взрыв склада осложнил военные операции частей Красной армии, действовавших на фронте».
Если не взрывать склады и «держать руку на пульсе» 75-й стрелковой дивизии, можно удерживать необходимые для угрозы флангу 2-й танковой группы позиции. На складах в районе Пинска имелись и боеприпасы, и горючее (в Лахве, в 70 км восточнее Пинска), и продовольствие (склад № 820 в Лунинец), и медикаменты. Все это обеспечивало достаточно высокую устойчивость для обороняющих этот район войск. В реальном 1941 г. Пинск был потерян 5 июля 1941 г.
Небольшой отряд красноармейцев внимательно разглядывал кружащий над лесом самолет. Наконец, раздался возглас: «Наш истребитель! Звезды!» Во время очередного круга над лесом летчик заметил солдат и командиров, снизился, и вниз полетел вымпел. В нем содержался приказ на отход в направлении Пинска. В результате быстрого наступления 2-й танковой группы части и подразделения 4-й армии Западного фронта оказались рассеяны по лесам, и управление ими оказалось практически потеряно. При этом отряды все еще сохраняли боеспособность, а у некоторых из них оставалась бронетехника.
На розыск этих разрозненных групп были направлены еще остававшиеся в распоряжении советского командования самолеты. Группам сбрасывались вымпелы с одним и тем же приказом — идти в направлении Пинска.
Удары танков Гудериана и артиллерии 4-й армии Клюге прошлись огнем и мечом по позициям большинства частей и соединений 4-й армии. Однако 75-я стрелковая дивизия, чьи позиции располагались южнее Бреста, в районе Малориты, избежала этой участи и постепенно отходила лесами на восток. Поскольку фронт в полосе наступления 2-й танковой группы двигался гораздо быстрее, дивизия генерал-майора Недвигина постепенно загибала свой правый фланг фронтом на север. Постепенно фронтом на север оказалось большинство подразделений дивизии. Постепенно в расположение 75-й стрелковой дивизии отходили разрозненные части разбитых соединений. Здесь они имели возможность пополнить запасы боеприпасов, горючего и продовольствия.
Попытки немцев очистить район Пинска успеха не имели. Наступление 45-й пехотной дивизии на Пинск было отражено. Вскоре последовал ответный ход — контрудар в направлении Слуцка, а затем Бобруйска. Активность советских войск на северной границе Припятской области заставила немецкое командование держать для обороны этого направления армейский корпус, растянутый в нитку вдоль лесов и болот. Тем самым он был исключен из состава войск, наступающих дальше на восток.
Удержание позиций в Припятской области фронтом на запад и на север улучшит условия для июльских контрударов во фланг группы армий «Центр» — наступающему 63-му стрелковому корпусу будут противостоять меньшие силы. Возможно, удержание Красной армией позиций на фланге 2-й танковой группы заставит Гудериана уменьшить глубину наступления своего правофлангового XXIV моторизованного корпуса.
Контрудар «группы Костенко»
Соотношение сил ВВС КОВО и группы армий «Юг» было более благоприятным, чем на Западном направлении. Вследствие этого, несмотря на многочисленные налеты на аэродромы округа, ВВС Юго-Западного фронта 22 июня были далеки от состояния разгрома. Регулярные полеты в районы немецкого наступления позволили командованию фронта правильно оценить обстановку и выявить угрожаемые направления. Наиболее опасными были прорывы у Сокаля и Владимира-Волынского. Действительно, шоссе Сокаль — Дубно и Владимир-Волынский — Ровно являлись осями наступления моторизованных корпусов 1-й танковой группы. Немцы называли такие осевые магистрали наступления «танковыми дорогами» (Panzerschtrasse).
Решение, что делать, созрело в штабе Юго-Западного фронта уже к вечеру 22 июня. Стрелковые дивизии 26-й армии передавались в подчинение соседней 6-й армии. Управление армии вместе с 8-м механизированным корпусом передислоцировалось в район к востоку от Львова. Одновременно в подчинение штаба 26-й армии поступал 15-й механизированный корпус, находившийся до этого в резерве штаба фронта. Штаб 26-й армии становился штабом подвижной группы фронта. В документах его даже иногда называли «группой Костенко». Командующий 26-й армией генерал Ф. Я. Костенко в прошлом был кавалеристом и как нельзя лучше подходил на роль командующего фронтовой подвижной группой. Штаб армии обладал достаточным количеством средств связи для оперативного управления мехкорпусами. Справедливо считалось, что такое управление мехкорпусами даст лучший результат, чем прямое руководство ими из штаба фронта в Тарнополе.
