На пороге их встретила милая, добрая экономка. Алиса поцеловала ее на ночь и хотела бы не отрываться от нее всю последующую жизнь. Но Данте снова взял ее за руку и повел вверх по ступенькам. На лестнице она споткнулась, но он ни на мгновение не остановился, на ходу подхватив ее на руки. Все без слов. Лицо его было застывшим, словно высеченным из камня.
Он уверенно прошел мимо ее двери. Когда дверь его спальни захлопнулась и она снова оказалась стоящей на ногах, реальность обрушилась на нее. Алиса бросилась к двери, но он легко перехватил ее по дороге.
— Нет, ты не смеешь! — Алиса изогнулась, отстраняясь от него, насколько возможно было сопротивляться стальному кольцу его рук. — Я не хочу, не стану.
Он не отвечал, отчего казался еще мрачнее и опаснее, и потянулся к ее губам. Она стремительно отвернулась, напрягшись всем телом, желающим покориться, растаять.
— Нет… — опять беспомощно забилась она.
Он все же поймал губами ее губы. Алиса рванулась, вложив в борьбу все силы. Данте был абсолютно беспощаден. Не сумев удержать губы, его рот впился в шею. Она заколотила кулаками по его груди — без каких-либо видимых последствий. Безо всякого усилия он отвел ее руку назад, отчего ее грудь прижалась к его груди.
Кровь гулко застучала в ушах. Алиса понимала, что проигрывает, мышцы дрожали от предпринимаемых усилий. Его губы провели дорожку вниз к вырезу ее платья. Ее свободная рука легла ему на плечо, поднялась к голове, но вместо того, чтобы оттолкнуть, забралась ему в волосы. Захватив рукой ее ягодицу, он притянул ее ближе. Алиса уже не отдавала себе отчета, что прижимается к нему, стремясь соединиться в единое целое. Понимая, что он знает о ее полной капитуляции.
Ноги у нее подгибались. Он подхватил ее. На сей раз, когда он склонил к ней голову, она не шелохнулась, не могла уже бороться. Злясь на него за свою слабость и нежеланный отклик на его ласки, она вернула ему поцелуй с такой же страстью и яростью.
Гнев вселил в нее мужество. Пальцы взялись за его пиджак, стащили его с плеч, отправили на пол. Данте рванул галстук, послышался звук рвущегося материала. Затаив дыхание, Алиса смотрела на бронзовое великолепие торса, открывшееся под рубашкой. Импульсивно она провела ладонью по легкой россыпи волос на широкой груди.
Он пальцем приподнял ей подбородок.
— Расстегни ремень.
Сотрясаясь всем телом, она выполнила его просьбу, пропустила ремень сквозь пряжку, медленно потянула вниз молнию. Над ее головой он с силой втянул в себя воздух. Она подняла глаза. Сейчас они остались единственными людьми во вселенной.
Данте нетерпеливо отбросил в сторону ее руку и освободился от брюк и трусов, встав перед ней полностью обнаженным. Бронзовая лоснящаяся кожа обтягивала великолепные мускулы. Что-то привлекло внимание Алисы, она коснулась его плеча — татуировка. Какой-то непонятный символ.
Он жестко улыбнулся.
— Это была часть ритуала при принятии в банду. Возбуждает она тебя?
Ей стало грустно при мысли, через что ему пришлось пройти. Поколебавшись, Алиса отрицательно качнула головой. Зная, что он не примет ее жалости, она все равно не удержалась, чтобы не спросить:
— Что она значит?
Данте снял ее пальцы со своего плеча, поднес их к губам.
— Это значит, дорогая, что я никому не верю.
В особенности мне, промелькнуло у нее в голове.
Но прежде чем она успела додумать эту печальную мысль, он расстегнул ее юбку, та с легким шорохом скользнула вниз, топ последовал за ней. Алиса стряхнула с ног туфли, и Данте подтолкнул ее к постели. Теперь она уже не могла не видеть его — донельзя возбужденного. Она ощутила укол страха. Не слишком ли он велик для нее? И сразу нахлынуло желание, увлажнив ее, приготовив к нему. Собственное тело предавало ее.
Данте расправился с ее бюстгальтером и прилег рядом, поедая Алису глазами. Ее грудь еще сильнее напряглась, кончики бесстыдно торчали вперед, ожидая его прикосновений, поцелуев. Словно прочитав ее мысли, он положил ладонь ей на грудь, и Алиса затрепетала, изогнулась. Он потянулся, захватил сосок губами. Его рука скользнула вдоль тела и по дороге наткнулась на шрам.
— А это еще что?
Не дав ей ответить, он перевернул ее, рассматривая шрам внимательнее. Закрыв глаза, она яростно оттолкнула его.
— Ничего.
— Хорошенькое «ничего», Алиса, — огромный шрам. Откуда он у тебя? Болит?
— Очень редко, разве что при больших физических нагрузках.
Данте внезапно вспомнил, как тащил ее, перекинув через плечо, и заморгал, чувствуя свою вину. Алиса поняла:
— Ты ведь не знал.
— Нет, — хрипло сказал он, — но мне не обязательно было вести себя так грубо.
Что-то в его голосе смягчило ее, она забыла свое намерение ничего ему не рассказывать.
— Я… это случилось пять месяцев назад. Повстанцы окружили лагерь и обстреляли нас. Убили двадцать человек. В меня попало рикошетом. Повезло — задело только мягкие ткани.
Ничего себе повезло. В нее стреляли. Пуля прошла через ее плоть. Алиса была ранена. В груди возникла неожиданная слабость. И ведь она сказала, что прошло пять месяцев, значит, она тогда осталась, не сбежала от опасности…
Присев на кровати, Данте смотрел, как по ее щекам разливается краска. Даже сейчас он жаждал ее.
— Алиса…
В поднятых на него глазах проглянуло отчаяние.
— Я в порядке. Все хорошо.
Ничего с ней не в порядке. Все вернулось — образы, лица умирающих… вечная опасность. Вместе с тем прямо сейчас этот человек, его власть над ее телом ужасала Алису.
Она могла встать, уйти, инстинктивно она знала — он отпустит ее. Но… жар, испепеляющий их обоих, не давал ей двинуться с места, как бы ни хотелось. Все заслоняла собой потребность быть с ним. И то, что она опять позволяет соблазнить себя… Алиса блокировала эту мысль.
Без слов она откинулась назад на подушки. Когда Данте склонился к ней, опустил голову к ее губам, она облегченно вздохнула и обхватила его за шею, прижимая ближе, впитывая его тепло, запах и оберегающую силу…
После долгой минуты, когда их перемешанные дыхания удлинялись, а сердцебиение замедлялось, чтобы наконец на долгую секунду пресечься взрывом блаженства, Данте нашел в себе силы скатиться с нее и лечь рядом. Ему хотелось привлечь Алису к себе, обнять как можно крепче, и пришлось сжать кулаки, чтобы воздержаться от неблагоразумных действий. Великолепный секс. Вот что это такое. Прежде он не встречал женщины, способной воспламенить его до такой степени. Лишнее доказательство тому, что ей не следует доверять.
Она такая же как все — хитра и корыстна. Данте сел, хотел уже встать, как вдруг его захлестнула холодная волна ужаса. Он оглянулся на женщину рядом. Глаза закрыты, рука закрывает лицо, плечи дрожат. Она что, плачет?
