— Кто там?
— К вам гости! — бодро сказал Пашка. — Ваши старые друзья, нас прислал Четырехглазый.
— Кто-кто? — Гарольд Иванович приоткрыл дверь на цепочку.
— Здешний повелитель.
— Здесь есть повелитель? Никогда не слышал, — сказал ученый. — Ах, это вы, Пашенька и Алисочка? Как я вам рад! Заходите, заходите.
Ученый откинул цепочку и впустил гостей.
Черная шляпа висела на вешалке в прихожей. Но сам диктатор успел снять ходули и был уже в домашнем халате и шлепанцах.
— Заходите, — сказал он ласково. — Что же вас снова привело ко мне?
— Страстное желание посмотреть на вашу коллекцию, — сказал Пашка. — Прежде чем нас казнят, я должен насладиться ею.
— Казнят? Вас? Детей? Какое варварство! Вы, наверное, злостные преступники?
— Честно говоря, нет! — прошептал Пашка. — Но этот мерзавец Четырехглазый думает иначе. И знаете почему?
— Почему же?
— Он нас страшно боится.
— Вас? Детей?
— Он боится, что мы вернемся обратно и расскажем о тех безобразиях, которые здесь творятся.
— Безобразия? — Ученый был очень расстроен. — Не может быть! Я, правда, не встречался со здешним повелителем, но по отзывам он — милейший человек и жертвует всем, чтобы научить местных дикарей жить по справедливости, соблюдать порядок и плановую систему. Он считает, что мир должен быть организован строго и четко, как коллекция насекомых.
— Нет! — поддержал хитрость Гарольда Ивановича Пашка. — Когда встретитесь с этим негодяем, то поймете, насколько вы не правы. Это мучитель и садист. Он уверен, что люди должны жить, как бабочки на булавках.
— Не будем отвлекаться. Какую часть коллекции вы хотели бы посмотреть?
— Все части, — сказал Пашка.
— Ну что ж, начнем.
Следующие полчаса показались Алисе самыми скучными в жизни. Гарольд Иванович доставал один за другим планшеты с наколотыми на них насекомыми и подробно рассказывал о них Пашке, а Пашка не спеша задавал вопросы. И если посмотреть на них со стороны, то подумаешь, что перед тобой старый ученый и его верный увлеченный ученик.
— Вот и все, — сказал наконец Гарольд Иванович. — Вы ознакомились с моей скромной коллекцией. Если не считать той коробочки, которую мне принесли сегодня.
Он показал на коробочку с молью, пойманной Пашкой.
— Ею я займусь сегодня вечером, когда с вами будет покончено. Довольны ли вы, Павел Гераскин?
— Мне жалко, что моя мечта стать собирателем насекомых не сбудется.
— Если бы это зависело от меня, — сказал Гарольд Иванович, — ты был бы моим любимым учеником. Но народ… народ требует.
— Чего требует народ?
— Ты же мне сам сказал, что народ тебя приговорил?
— Ничего я не говорил. Народ ждет не дождется, когда вас убьют.
— Ах, не говори страшных вещей, у меня слабые нервы! Как можно меня убить, когда меня все так любят?
— Как жаль, — сказал Пашка, оглядываясь, — что вы не показали мне всю коллекцию. Не думал, что вы будете обманывать меня по мелочам.
— Я? Показал не всю коллекцию?
— А где сколопендра Гарольди? Почему вы ее скрываете?
— Но она же существует в единственном экземпляре!
— В той маленькой комнате? — Пашка показал на дверцу за письменным столом. — В стеклянной банке?
— А ты откуда знаешь?
— Я догадался, — сказал Пашка. — Я только кажусь рассеянным и невнимательным. А на самом деле я все запоминаю и умею делать выводы!
— Впрочем, — Гарольд Иванович поправил очки, — я и сам собирался тебе ее показать. А почему бы и нет? Ты же никому о ней не расскажешь!
Гарольд Иванович открыл дверцу. За ней обнаружилась маленькая комната, и сквозь дверной проем Алисе была видна узкая кроватка и шкафчик. Из шкафчика Гарольд Иванович извлек небольшую хрустальную баночку. В ней сидело прозрачное, удивительно гадкого вида членистоногое.
— Вот она! — сказал Гарольд Иванович, показываясь на пороге. — Сколопендра Гарольди! Мое сокровище.
Пашка подошел поближе.
— Руками не хватать! — испугался диктатор.
— Я только посмотрю! — произнес дрожащим голосом Пашка. — Посмотрю и умру!
Гарольд Иванович нехотя приблизил банку к лицу Пашки.
Алиса уже все поняла и напряглась для прыжка.
Пашка резко толкнул Гарольда, выхватил банку и кинулся к выходу.
— Ааа! — закричал Гарольд, метнулся к письменному столу, выхватил электрическую палку и бросился за Пашкой. Он забыл про Алису.
Когда Гарольд пробегал мимо нее, Алиса совершила отчаянный прыжок, сбила с ног Гарольда Ивановича, выхватила палку и кинулась вслед за Пашкой. Гарольд Иванович никогда не занимался физкультурой, и потому, когда он с проклятиями поднялся на ноги, Алиса уже была у входа в тронный зал.
Она успела вовремя. Тролль готов был схватить Пашку.
Алиса подняла электрическую палку и воткнула ее в мохнатый бок чудовища. Запахло паленой шерстью, тролль закрутился на месте от боли.
Еще через секунду Пашка и Алиса выбежали на площадь.
А там за эти минуты многое изменилось.
Толпа лемуров поредела — видно, многие поспешили на рабочие места, но вместо них на площади появились неандертальцы — сотни разъяренных, страшных охотников. Размахивая копьями, они наступали на лемуров и троллей. Их товарищи крутили в воздухе цепями, сбивая с ног охранников. Могучий тролль, утыканный стрелами, как дикобраз, вертелся от боли и ревел, знатные лица метались вокруг трона. Но и неандертальцам приходилось несладко — многие из них уже упали, пораженные электрическими палками.
И в этот момент Пашка вскочил на трон и оттуда закричал:
— Стойте! Все стойте!
Его голос перекрыл шум боя.
Пашка поднял руку с зажатой в ней стеклянной банкой.
— Здесь у меня, — кричал он, — стеклянная банка, в которой смерть Четырехглазого!
— Ууууу! — прокатилось по площади. Одни кричали от ужаса, другие от радости. Все замерли.
И тут из дверей тронного зала выскочил Гарольд Иванович.
— Стойте! — кричал он. — Остановите его! Убейте!
Но никто не двинулся с места. Гарольда Ивановича погубило то, что он всегда появлялся перед своими подданными на ходулях и в черной шляпе с вуалью. А в маленьком лысом энтомологе трудно было угадать великого повелителя подземелий.
Визжа от страха и злобы, Гарольд Иванович старался влезть на трон, чтобы отнять у Пашки склянку со сколопендрой.
И в тот момент, когда его руки дотянулись до Пашки, Пашка размахнулся и со всего маху грохнул склянку о каменный пол. Склянка разлетелась вдребезги.
Знатные лица побежали во все стороны, лемуры-охранники кидали палки и падали на колени перед неандертальцами, умоляя о пощаде. Тролли, сшибая все на своем пути, умчались прочь.
Гарольд Иванович охнул тонким голосом и упал на спину.
И тогда наступила тишина.
И в этой тишине Пашка сказал:
— Все! Кончился ваш Четырехглазый. Это говорю вам я, Павел Гераскин! Можете жить спокойно.
Глава последняя
Возвращение блудного брата
К подземной лодке Алису и Пашку пришли провожать гномы и неандертальцы. Лемуров там не было — лемуры побежали толпой грабить продовольственные склады, чтобы впервые за десять лет наесться до отвала.
Неандертальцы втиснули в люк завернутое в одеяло бесчувственное тело Гарольда Ивановича, который все еще был в глубоком обмороке. Алиса с трудом уговорила диких охотников это сделать. Она сказала им, что Гарольд Иванович не имеет никакого отношения к злобному диктатору, который исчез без следа после того, как его взяла смерть.
Она присела на корточки перед гномом Фурраком, который был страшно горд тем, что смог пробраться тайными ходами к неандертальцам и поднять их на помощь Алисе и Пашке.
На прощание он подарил Алисе свой фонарик с зелеными светлячками, а Алиса оставила подземным жителям все припасы, которыми их снабдил на дорогу добрый Семен Иванович. Вместо припасов положили Гарольда Ивановича.
— До скорой встречи! — сказал Пашка новым друзьям. — Живите спокойно.
Закрылся люк.
— Постараемся выжать из этой машины все, на что она способна, — сказала Алиса.
— Я тебя сменю, когда устанешь, — сказал Пашка. — Надо за ним присматривать. Как бы чего не натворил.
Поднимались они медленно. Пришлось огибать обширные подземные пещеры. Только через два часа они оказались выше подземелий, и лодка уверенно поползла наверх.
Пашка отыскал забытый кусок сыра, и они с Алисой разделили его.
И тут они услышали сзади стон.
Очнулся Гарольд Иванович.
— Где я? — спросил он слабым голосом. — Я умер?
— Нет, вы живы, — ответил Пашка. — Хотя думаю, что вы заслуживаете смерти.
— Ах! — завопил Гарольд Иванович. — Выпустите меня немедленно! Моя коллекция! Они же ее разорят!
