Читаем без скачивания Третье нашествие марсиан - Сергей Синякин

Кажется, она медленно оттаивала.

По телевизору показывали очередной сериал о нелегкой жизни бандитов начала века. Кажется, кто-то договаривался замочить конкурента. Сейчас бравые ребятки с бычьими шеями сидели, потягивая пивко, и неторопливо обсуждали животрепещущий вопрос - нанять киллера, который, как известно, всегда выполняет порученную работу, но дорого берет, или, во избежание возможной огласки, взяться за это нелегкое дело самим. Возможность договориться с конкурентом они просто не обсуждали, это не приходило в их узколобые головки.

- Что это? - спросил я, кивая на экран.

- Это же классика, Валентин Матвеевич, - с легкой укоризной просветила меня Вера Петровна. - "Чугунные парни", семнадцатая серия.

Она поставила на стол тарелки с ужином, чашку дымящегося еще чая и села напротив, подперев миленькое свое личико тонкими ладошками.

Женщины - собственницы. Не успеешь оказаться с ней в близких отношениях, как она начинает прикидывать, как вам строить дальнейшую жизнь, при этом порой заглядывает в отдаленное будущее, куда ты не смотришь. А, собственно, почему бы и нет? Красивая женщина, совсем не дура, да и во всем остальном очень даже впечатляет.

- А ведь вы, Валентин Мокеевич, не из ОблОоно, - вдруг сказала Вера Петровна. - Вы сюда не тетрадки приехали проверять.

Большого открытия она, конечно, не сделала, чтобы прийти к таким выводам, особой сообразительности не требовалось, особенно после того, как я ночью весь в масляных пятнах пришел, но все равно мне стало немного неприятно. Словно в чужой одежде на улицу вышел, а меня в ней хозяева застукали.

- Вы из милиции? - спросила Вера Петровна.

- Ну, почему из милиции? - пробормотал я, делая вид, что чай для меня слишком горяч.

- Видела я вашу рубашечку, - сказала женщина. - Знаю, где вы в ней лазили, в школе так не перепачкаешься. Вы ведь не бочки с подсолнечным маслом грузили?

Проницательная женщина!

Бочек, тем более с растительным маслом, я в этот день и в глаза не видел.

Глава десятая

Утром я направился в школу.

Директор Никон сидел за столом, подперев рыжую бородку рукой, и вид у него был несчастный-разнесчастный, словно от него жена ушла или ему только что об увольнении сообщили.

- А я вас вчера искал, - вместо приветствия сообщил он. - А сегодня вас наш милицейский начальник спрашивал, Иван Ступаков. Похоже, вы у нас в городе популярный человек.

- Здравствуйте, Анатолий Сергеевич, - сказал я. - Что-нибудь случилось?

- Эти ваши разноцветные камешки и в самом деле видели, - директор подергал бородку. - И знаете, у кого? У сына директора банно-прачечного комбината Лошакова. Мальчишке двенадцать лет, но растет шпана шпаной, не удивлюсь, если в ближайшем будущем он станет постоянным клиентом нашей милиции.

- А как же воспитание? - спросил я. - Влияние школы?

- Какое там влияние, - устало сказал директор. - На них улица больше влияет. А мы им грубого слова не можем сказать, хотя лично я думаю, что их пороть надо. Прав был Корней Иванович Чуковский - телесные наказания в школе способствуют становлению человека и воспитанию в нем нравственности и морали.

О подобных высказываниях классика детской литературы я не слышал, но спорить с директором не стал. Раз говорит, значит знает.

- У него их видели вчера, - сообщил директор. - Мальчишки даже играли в них, если то, что происходит, можно назвать игрой.

- Игрой это назвать трудно, - признался я. - Если это и игра, то игра человеческого воображения. Но камни у пацанов надо быстрее реквизировать. Такие игры влияют на человека не в лучшую сторону.

Директор некоторое время смотрел на меня, словно прикидывал, доверить мне тайну или не стоит, потом открыл ящик стола и достал из нее нечто, напоминающее четки, но состоящее из множества переливающихся всеми цветами радуги камешков. На них хотелось смотреть, не моргая, блеск их завораживал. Я протянул руку, коснулся камней. На ощупь они были холодными, но в них горел огонь.

- Разумеется, вы с мальчишкой побеседовали?

- Конечно, - сказал директор. - С мягкой твердостью я пытался внушить ему, что воровать нехорошо. Особенно у марсиан.

- И что он вам ответил? - я все еще не мог отвести взгляда от камней.

- Он сказал, что его отец не марсианин.

- Вы хотите сказать, что он спер это у своего отца?

- Я ничего не хочу сказать, - мягко поправил Никон. - Я просто повторил слова мальчишки. Знаете, Валентин Мокееевич, мне было бы очень неприятно узнать, что к исчезновению марсиан имеет отношение Геннадий Федорович Лошаков. Мы с ним дружим с детства. Об этих самых энапах я знал еще вчера, когда вы только спросили меня про мальчишек. Каюсь, сразу не решился сказать вам. Надеялся, что энапы появились у Вени другим путем. Но… - он вздохнул и предупредительно поднял руки. - Я ведь понимаю, что вы приехали не просто так. Я понимаю, чем нам всем грозит убийство или похищение марсиан. Поэтому я решил выложить все как есть.

- И правильно сделали, - успокоил я Никона. - Вы просто не знаете, что такое марсианская зачистка. Взрослых мужчин в лагерь, женщин - в другой лагерь, детей - в детские дома. Все, кто этому пытается сопротивляться… Я думаю, действие тепловых генераторов вы видели.

- Видел, - сказал директор школы сухо. - Довелось. Страшная штука.

- Мне бы хотелось побеседовать с этим мальчиком, - сказал я. - Его зовут Веней?

- Он в соседнем классе сидит, - кивнул директор. - Я так и подумал, что вы с ним сами побеседовать захотите. Я с ним с утра поговорил, родителей он еще не видел, так что сказать никому ничего не мог.

Пацан был щупленький, но нахальный и ершистый. Смотрел на меня настороженно, словно вороненок, случайно выпавший из гнезда. Именно такое он впечатление производил - нахальный и напуганный вороненок, который обнаружил, что к нему подбирается кошка, а родителей, как на грех, поблизости нет. Он сидел за крайним от окна столом, разглядывая меня круглыми глазами. Он ожидал неприятностей.

- Здравствуй, Вениамин, - сказал я, садясь за учительский стол. - А меня зовут Валентин Мокеевич.

Он промолчал, продолжая внимательно и настороженно разглядывать меня.

- Нехорошо, нехорошо, молодой человек. Разве тебе не объясняли, что воровать нельзя?

- Я не воровал, - тихо сказал он.

- А это? - я бросил на стол переливающуюся всеми цветами радуги цепочку камней.

Глаза мальчишки жадно вспыхнули. Похоже, парень уже хорошо знал, что это такое, и умел энапом пользоваться.

- Где ты это взял? У марсиан?

- У каких марсиан? - парень посмотрел на меня. - У отца в ящике для инструментов нашел. Я даже не знал, что это марсианская штуковина, думал сначала так, бусы стеклянные.