– Слушаю, – раздался в трубке визгливый голос.
– Ничего важного не происходило, – начал Стив.
Вчера слежка прошла вполне удачно. Объект выходила из дома только в супермаркет, на рыбный рынок и в торговый комплекс за чем-то под названием «пилатес»[37]. А вот с сегодняшним днем надо быть поосторожнее.
– Сегодня объект выехала из дому и направилась в одну компанию в Пало-Альто. Компания называется «Система». Выглядит… не знаю – модерново.
– Это компьютерная компания, – сказал Мартин. – Хорошо, продолжай наблюдение.
Стив почувствовал, как в животе у него появился горячий ком.
– Когда вы звонили мне в прошлый раз, то говорили что-то о том, что я должен передать весточку? Когда придет время? Я должен сделать это сейчас? – «Только не это, – взмолился Стив про себя, – не заставляй меня причинять кому-то боль. А то я не смогу остановиться».
– Пока нет. Продолжай за ней наблюдать. И сразу же сообщай мне, если она куда-то поедет. Как сегодня. Да, и вот еще что – выясняй, с кем конкретно она встречается; это важно.
На Стива большое впечатление производили грамматически безукоризненные фразы Мартина. Он сглотнул, зная, насколько Мартин не любит, когда ему задают вопросы. На каждого лояльного адепта Церкви приходилось с десяток критиков, которые сомневались в способности Церкви служить Господу посредством помощи бедным. И хотя сам Стив был в восторге от того факта, что его приняли в АГ, многие циники с большим недоверием относились к способам, которыми Церковь собирала деньги на свои проекты. В результате Мартину приходилось быть достаточно скрытным. Он считал, что члены Церкви должны полностью доверять ему, так же, как он полностью доверяет слову Божьему.
– Так это о ней я должен беспокоиться? – спросил Стив. Он несколько раз отрепетировал этот свой вопрос.
– Нет, – ответил Мартин не задумываясь. – Она – это прошлое. Между нами говоря…
Стив почувствовал другую теплоту, которая охватывала все его существо. Коллинз еще больше приближал его к внутреннему кругу АГ.
– Между нами говоря, – продолжил Мартин, – я тогда был еще очень молод. И слишком быстро доверился Николь, не выждав достаточного времени. А теперь она стала препятствием на пути нашей Церкви к процветанию. И это еще слабо сказано.
– Понял, – ответил Стив.
Это не совсем объясняло, почему ему надо мотаться вокруг Залива, но это были новые знания, которых у него раньше не было. Еще более укрепившийся в своей вере Стив исчез в подъезде дома № 480.
Лори уже взяла в руки портфель, когда кто-то трижды постучал в дверь ее кабинета, после чего в дверь просунулась голова Грейс.
– У тебя найдется время на посетителя? – спросила помощница трепетным голосом.
Посетителя только и не хватало. Хотя Лори могла бы обойтись без комментария Бретта по поводу ее волос, но она понимала, что босс был прав и ей надо отправляться домой. Моран работала без остановки с того момента, как получила согласие миссис Демпси на участие в шоу. Сегодня ей осталось только позвонить Розмари и сообщить ей хорошие новости о том, что студия одобрила проект. После этого она отправится домой и встретит Тимми с дедушкой, когда они вернутся из школы.
– Прости, Грейс, это какая-то встреча, о которой я забыла?
– Я могу прийти в другой раз, – услышала она в коридоре мужской голос.
Алекс.
– Ну конечно, – Лори постаралась, чтобы голос ее не выдал. – Прошу, Алекс, входи.
Когда Бакли благополучно миновал Грейс и вошел в кабинет, девушка захлопала ресницами и стала обмахиваться руками. Так она обычно выражала свой восторг, а Алекс Бакли постоянно вызывал у нее это чувство.
Когда они снимали первый выпуск «Под подозрением», во время которого Синеглазый был убит при попытке застрелить Лори, Алекс немедленно бросился к ней с Тимми и закрыл их своим телом.
Грейс, как и все в студии, посчитала это нормальной реакцией мужчины на возникшую опасность, но Лори с тех пор почти физически ощущала желание Алекса никогда не расставаться с ней.
Она подождала, пока помощница не закрыла дверь в кабинет, и только после этого сказала:
– Клянусь, интеллект Грейс падает процентов на пятнадцать, когда ты появляешься где-то рядом.
– Хорошо бы я оказывал такое же влияние на присяжных.
Она жестом предложила ему присесть на один из вращающихся стульев, стоявших перед окном, а сама устроилась на софе напротив и спросила:
– Как у тебя дела?
– Неплохо. Много работы. Пытался пару раз дозвониться до тебя…
– Прости. – Лори кивнула и улыбнулась. – Времени катастрофически не хватает. Разрываюсь между работой и Тимми… – Ее голос затих. – Ты представить себе не можешь, сколько увлечений у этого ребенка. Иногда мне кажется, что, чтобы встретиться с ним, мне надо заранее просить его об аудиенции. Теперь он занялся карате. Потом, естественно, футбол. А еще он говорит, что хочет научиться играть на трубе – после того, как побывал с дедом на благотворительном вечере в полицейском управлении и увидел там настоящий духовой оркестр. Так что теперь папа крутит ему по «Ютьюбу» выступления Луи Армстронга, Майлса Дэвиса, Уинтона Марсалиса и Диззи Гиллеспи[38]. Тимми таращится в экран, пытается повторить их движения руками и раздувает щеки, как рыба-собака. Откуда у него это только взялось?
Лори пыталась скрыть за потоком слов свое волнение, и они оба это знали.
– Лео рассказывал мне об этом увлечении трубой. На игре «Рейнджеров»[39] на прошлой неделе.
– Ах да, ну конечно.
Отец тогда еще напомнил ей, чтобы она перезвонила Алексу по поводу его попыток пригласить ее на обед.
– Итак, – сказал Алекс, хлопнув в ладоши, – этот твой Бретт Янг тот еще аферист, правда? Перед твоим приходом в его кабинет он сказал, что ты настаивала на том, что передача о Сьюзан Демпси сработает, только если я выступлю в роли ведущего.
– Аферист – это ему подходит. Но надо отдать ему должное – тебе эта программа подходит как нельзя лучше. Не думаю, что Фрэнк Паркер будет готов выложить все на блюдечке.
– Я заметил выражение твоего лица, когда ты увидела меня в кабинете Бретта. Для тебя это было полной неожиданностью. Я бы просто не хотел выглядеть слишком назойливым.
– Нет, я… – Лори заставила себя говорить медленнее, тщательно подбирая слова. – Я весь день ждала, что Бретт мне скажет. Поэтому, если тебе показалось, что я удивилась, когда вошла в кабинет, то это только потому, что я была уверена, что он будет один. Но, поверь мне, я очень рада, что у тебя есть время. Для меня эта передача очень важна. Сьюзан Демпси было всего девятнадцать, когда ее убили. А ее мать прожила уже двадцать лет, так и не узнав имени убийцы. Ты себе можешь представить, что это были за годы для нее? Не знать, кто убил ее единственную дочь? Целых двадцать лет?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
