Иногда советские чиновники в Бухаре вдруг крадут советскую казну и бегут к эмиру, объявляя о своей ностальгии по монархии. Иногда придворные эмира в Херате бегут к советам, объявляя о своей ностальгии по родине.
Эмигрантская жизнь полна разного рода увлекательных событий. То басмачи привезут в лагерь новых юных рабынь, то кого-нибудь отравят, то басмач сбежит к Советам и его публично заклеймят, то коммунист сбежит к басмачам и его публично прославят. Придворная жизнь обретает вновь свои корни, а белоэмигрантская молодежь воспитывается в лучших восточных традициях.
У стен Херата, в золоченном шатре, на шелковых подушках восседает, скрестив ноги по-турецки, Его Величество эмир, господин Бухары и всех земель от Иссык-Куля до Балхаша. Он пьет кумыс из фарфоровой пиалы и вспоминает мраморный цветок лотоса — самаркандский Гур-Эмир. За порогом шатра воют афганские пески, засыпающие всякую мечту последнего тимурида о визите к малахитовой гробнице хромого пращура.
Глава XIV. Что остается от царя
Летом 1918 года в сибирском городе Екатеринбурге в доме инженера Ипатьева были убиты царь Николай, царица, наследник престола и дочери царя. Смертный приговор поступил из Москвы. Тела казненных вывезли из города ночью, облили бензином и сожгли. По слухам, в Москву увезли отрезанную голову последнего царя и сожгли в кремлевских подвалах в присутствии Ленина и всего советского правительства.
Через несколько дней после казни царской семьи Екатеринбург был занят белыми. Они тут же создали комиссию из опытных юристов, которая занялась расследованием всех подробностей убийства царя, изучением комнат Ипатьевского дома, подвала, где совершили казнь, и место сожжения останков[40]. Результаты расследования комиссии, а также подробности убийства царя стали известны всему миру через русские и иностранные публикации. Известна и судьба трех цареубийц. Первый, Войков, ставший позже советским представителем в Варшаве, при возвращении в Москву был застрелен на вокзале русским эмигрантом Ковердой[41]. Второй цареубийца — Белобородов[42] пребывает в одном из сумасшедших домов Германии. Третий же, армянин разбойничьего вида, вернулся к себе домой. В настоящее время он — простой крестьянин, что для цареубийцы необычно[43].
Однако ничего не известно о местонахождении трупов убитых. Из-за этой неопределенности русское духовенство отказывается от панихид по царю. В одной из балканских церквей была даже прочитана заздравная молитва за царя, что с любой точки зрения является богохульством.
Однако в последние месяцы неожиданно стал проливаться свет на многие загадки. Французский генерал Жанен[44], представитель французского правительства при Белой армии в Сибири, опубликовал мемуары, произведшие сенсацию в белой эмиграции[45].
Генерал Жанен сообщает, что после завершения расследования гибели царской семьи специальной комиссией, началось отступление белогвардейцев по Сибири. Из-за развала фронта генералы, руководившие отступлением, забыли о судьбе останков царя и его семьи, или, может быть, не осмеливались на собственную инициативу. Останки хранились в ящике в Екатеринбурге. Незадолго до прихода красных о них вспомнило несколько гвардейцев, решивших их увезти — с помощью тех, кто имел надежный шанс выбраться из пламени гражданской войны. Их доверенным лицом стал представитель Японии, работавший при главном штабе белых в Сибири. В связи с наступлением красных японец отправился в путь во Владивосток в специальном поезде. Таким образом, останки правителя одной шестой части мира были привезены японским офицером в самую дальнюю точку России, во Владивосток. Другие японцы даже и не подозревали, какой страшный груз вез их коллега. Красные продвигались, и во Владивостоке началась паника[46]. Тогда белые офицеры обратились к стоявшей во Владивостоке английской эскадре. Но британский адмирал сухо заявил, что он равнодушен к судьбе царя. И что у него есть дела поважнее, чем сожженные трупы. И это несмотря на то, что царь был кузеном его короля, что царя погубила верность своим победившим в итоге союзникам. Белые тогда обратились к представителю другой европейской державы — французскому генералу Жанену. Отказ англичан стал прекрасной возможностью для выражения признательности Французской республики: генерал пожал руку русскому офицеру и отправился с ящиком во Францию. Однако там, в правительстве ему сказали, что не желают вмешиваться в это дело. Генерал был вынужден обратиться к Великому князю Николаю Николаевичу, дяде царя и главнокомандующему в Мировой войне. Был созван семейный совет Романовых, которые не смогли, однако, прийти к общему мнению. Было решено только то, что прах принадлежит не одной лишь династии, а всему русскому народу. В итоге хозяином ящика вновь стал французский генерал. Однажды к нему приехал начальник русского дипломатического корпуса царский посол Гирс. Как старший представитель дореволюционной России, Гирс увез ящик, и с тех пор он исчез из виду.
Как-то великий князь Кирилл Владимирович обратился к нему с просьбой отдать останки ему. Но Гирс отказал ему. Пресса узнала про этот скандал и в поиски царских останков вмешались парижские журналисты. Завязалась бурная полемика в прессе. В конце концов дипломат был вынужден дать информацию, сухо заявив:
— Я храню останки царского семейства в подобающем месте. Они принадлежат русскому народу. Прах охраняется преданными и верными людьми. Над ним постоянно читаются заупокойные молитвы.
Ничего больше у него невозможно было вытянуть[47].
Цари на Руси правили веками. Они жили, умирали, и их торжественно хоронили в великих московских и петербургских соборах. Обугленные останки последнего царя и по сей день не обрели покоя. Они прошли путь через Сибирь, Дальний Восток, по океану и через Францию попали в центр Белой России. Там и покоятся сейчас, бережно сохраняемые пожилым дипломатом, офицерами и священниками, останки императора и самодержца Всероссийского, царя Польского, Астраханского, Сибирского, Грузинского, великого князя Литовского и Финляндского; князя Эстляндского, Лифляндского, Курляндского Его Величества Николая Второго.
Глава XV. Казус Анастасии
Когда во времена Ивана Грозного, Петра Великого или Екатерины Великой был неурожай, когда страну обуревали войны, мор и голод, в народе твердили, что вот придет настоящий царь, который разрешит все эти беды. Из поколения в поколение русские крестьяне верили, что на троне сидит подложный царь, а истинный живет где-то под чужим именем и выжидает момент ради спасения России. После смерти или убийства очередного царя говорили, что он вовсе не умер, а сбежав от врагов, укрывается у верных людей в ожидании возвращения. Лжедмитрий, казак Пугачев и другие авантюристы воспользовались этой верой. Народ к ним стекался, боготворил их, сражался за них и даже однажды провел Лжедмитрия, как законного царя, через врата Кремля, посадив его на трон.
Кое-что на Руси со времен Ивана Грозного, Петра Великого и
