Читаем без скачивания Лед. Чистильщик - Павел Корнев

Пройдясь со второй бутылкой по остальному подвалу, я повел ружьем, и яркий луч подствольного фонаря вырвал из мрака витавшие в воздухе клубы пороховой гари. Оставленные картечинами дыры показались в его свете несоразмерно крупными, как если бы серебро попадало не в бетон, а в куда более податливую живую плоть; сам же коридор словно оплывал и изгибался, уподобляясь неровной кроличьей норе. Возвращаться по нему к выходу категорически не хотелось, и я взбежал по осклизлым ступеням второй лестницы, обнаружившейся неподалеку.

Толкнул незапертую дверь и замер на пороге, обнаружив, что на улице царит самая настоящая зима. Кругом белели сугробы и раскачивались на ветру ветви деревьев; над залитым катком помаргивали фонари и откуда-то из другого мира доносились веселые крики и щелчки посылаемых в борта шайб.

Ага, вон и знакомые гаражи…

Радуясь тому, что кедам предпочел нормальные ботинки, я спрыгнул на расчищенную от снега дорожку, обернулся и увидел лишь глухую стену дома. Никакой двери, никакого подъезда.

Однако…

Зимний морозец как-то совсем уж неласково куснул щеки и уши, и я поспешил к катку. Хотел было с разбегу перекатиться по льду на другую сторону, но вовремя остановился. Вместо этого щелкнул кнопкой предохранителя и в обход хоккейной коробки побежал к знакомым гаражам – тем самым, крыши которых созерцал из окна служебной квартиры.

Чутье не подвело: сверток и в самом деле соприкасался там с реальным миром. Пространство меж двух расписанных матерными словами стен истончалось, дрожало и размывалось, а стоило протиснуться в эту узкую щель, как острой болью загорелось правое предплечье, чутко реагировавшее на колебания магических полей.

Ерунда! Шаг, другой, и вот уже я вывалился в глухой закуток, образованный двумя рядами гаражей, и зима осталась где-то позади, уступив место прохладе летней ночи.

На мое счастье поблизости никого не оказалось, и никем не замеченный я вернулся в квартиру. Запер за собой дверь, кинул дробовик на диван и доверху, буквально с горкой, наполнил бокал коньяком. В несколько долгих глотков влил в себя обжегший мягким пламенем алкоголя напиток, и сразу – отпустило.

Руки перестали трястись, сердце – пропускать удары, а на спине выступила испарина. Отпустило – да…

Стянув штормовку, я протопал в комнату и без сил повалился на диван. Закрыл глаза и моментально забылся безмятежным сном праведника.

Только и успел подумать: «блин, так и спиться недолго»…

Глава 3

Стужа. Снег. Страх.

Рубаха на голое тело нисколько не спасает от холода, и лишь благодаря выпитому натощак мерзавчику водки после часового нахождения в сугробе еще удается шевелить руками и ногами.

Водка – это хорошо.

Именно вызванная алкоголем апатия позволяет отрешиться от происходящего и наблюдать за собой будто со стороны. Снег – ерунда. Стужа – неважно. И даже выматывающий страх пасует перед опьянением.

Но все же секундная стрелка ползет по циферблату слишком медленно.

Ну же, чуть быстрее!

Ослепительный луч прожектора вспарывает ночной сумрак совсем рядом, на миг замирает у соседнего сугроба, а потом ярко-белым пятном уносится прочь.

Но уносится лишь для того, чтобы тут же вернуться…

Нет!

Я подорвался с дивана, вспомнил, где нахожусь, и с облегчением вытер покрывшееся испариной лицо.

Это всего лишь сон. Просто дурной сон, и ничего более.

Сходив умыться, я вернулся в комнату и задумался, чем заняться, пока не прикатил Виталий.

Вроде не вопрос – нормальный человек с утра обычно принимает душ, чистит зубы и завтракает. Наверное, еще и сигаретку-другую выкуривает, если табаком злоупотребляет.

Хорошо быть нормальным человеком.

И, тяжело вздохнув, я достал убранный под диван дробовик. Притащил ветошь, масленку и набор для чистки, опустошил магазин и сноровисто снял ствол. Оно, конечно, необязательно этим прямо сейчас заниматься, да только не дело ружье нечищеным оставлять. Да и руки дрожать перестанут – задрал уже утренний тремор…

Приведя оружие в порядок, я выкинул в мусорное ведро грязную ветошь и закрепил ствол. Установил обратно фонарь и ЛЦУ, убрал дробовик в сейф и занялся патронами.

А потом решил наперекор всему доказать собственную нормальность и отправился в ванную. Постоял под контрастным душем, почистил зубы, сходил за электробритвой, а когда избавился от колючей щетины, сообразил, что оставил одеколон в Сочи.

Ну да не беда: лучшая рыба – это колбаса, лучший одеколон – это коньяк. Плеснув на ладонь немного из остававшегося в бутылке «Арарата», я растер его по щекам и по привычке заглянул в холодильник, но еды там за ночь не прибавилось.

От мыслей о завтраке отвлек звонок в дверь. Натянув джинсы, я запустил в квартиру хмурого Виталия и ушел в комнату собираться.

– Чего у тебя телефон выключен? – с нескрываемым раздражением поинтересовался парень.

– Аккумулятор сел. – Я отыскал мобильник и вместе с зарядным устройством убрал его в рюкзак. После оглядел развешанную в шкафу одежду и остановил свой выбор на старой черной футболке и вытертых джинсах. Уделаю, хоть не так обидно выкинуть будет. – Как там, на улице? – спросил, подходя к окну.

– Нормально.

– Логично.

Я с сомнением глянул на небо, по которому лениво плыли кудлатые облачка, и решил на всякий случай прихватить с собой штормовку. Синоптикам, конечно, веры никакой, но просто так штормовое предупреждение передавать не станут. Да и в свертках погодные условия не столь тепличные. И ботинки, непременно ботинки…

– Не спаришься? – ухмыльнулся Виталий, в легких штанах и туфлях-плетенках походивший сейчас не на сотрудника серьезного учреждения, а на товарища отдыхающего. Красная футболка с надписью «Made in USSR» сзади и советским знаком качества впереди такое впечатление усиливала.

– А штормовое предупреждение? – напомнил я и сунул в карман Olight M20. Если опять в какой-нибудь подвал лезть придется, без фонаря не обойтись, да и в качестве кастета его использовать одно удовольствие – защищавшая стекло ударная кромка хоть и не превращала корпус из авиационного алюминия в орудие смертоубийства, но при некоторых навыках обращения ею легко можно было рассечь кожу, сломать переносицу или перебить костяшки пальцев.

– Слушай больше прогнозы, – снисходительно улыбнулся Виталий.

– Поживем – увидим.

Я запер дверь и вслед за водителем спустился во двор. На солнце начало припекать, но стоило расстегнуть штормовку, и немедленно налетел прохладный ветерок.

Ну что за погода такая?!

– Сейчас на Пионеров-Героев вывернешь, остановись рядом с «Морем», – попросил я водителя, забираясь в автомобиль.

– Зачем еще?

– Производственная необходимость.

Парень пожал плечами и вскоре припарковал внедорожник аккурат напротив магазина. Купив пару йогуртов, бутылку минералки и набор одноразовой посуды, я вернулся к автомобилю, и Виталий сразу забеспокоился:

– Ты чего это?

– Завтракать буду.

– Салон уделаешь!

– Не уделаю. Йогурт хочешь?

– Нет.

– Он с шоколадными шариками.

– Не хочу, сказал! – прорычал водитель, и внедорожник сорвался с места.

Я даже йогуртом чуть сиденье не заляпал.

Ан нет – заляпал-таки. А вот не надо было так резко трогаться!

Кое-как затерев жирное пятно, я прикрыл его пакетом и приступил к трапезе. Кальций для растущего организма – вещь незаменимая. А этот еще недоволен чем-то…

Загнав внедорожник во двор НИИ, Виталий выбрался из-за руля и предупредил:

– Сейчас оружие и сканер получу и поедем.

– Стой! – Я выкинул мусор в урну и, закинув на плечо лямку рюкзака, побежал следом: – Мне еще кое-какое оборудование понадобится!

– Разговаривай с Грачевым, спецблок в его ведении.

– Подожди тогда.

Взбежав на второй этаж, я зашел в приемную Григория Петровича, но оторвавшаяся от компьютера секретарша сразу предупредила:

– Идет совещание!

– Господин Шептало тоже там?

– Да.

– Вот и замечательно. – И прежде чем тетенька успела хоть слово сказать, я распахнул дверь и проскользнул внутрь. – Не помешаю?

Григорий Петрович поморщился и досадливо глянул на Владимира Николаевича. Владимир Николаевич ответил ему не менее раздраженным взглядом, но выгонять меня все же не стал.

– Излагай, только быстро, – разрешил он.

– Я по снаряжению.

– Тогда жди. – И Шептало указал на свободный стул, не захотев обсуждать такие вопросы при посторонних. – Слушаем вас, Григорий Петрович.

Замдиректора прокашлялся, обвел строгим взглядом сидевших вокруг стола подчиненных и начал самым натуральным образом их распекать. Солидные дядьки в возрасте безропотно кивали, и у меня даже сложилось впечатление, что ничего из ряда вон не происходит. Обычные рабочие будни. Бери больше, кидай дальше, и все такое.

Когда совещание наконец подошло к концу и мы остались наедине, Грачев включил селектор и распорядился: