Читаем без скачивания Лед. Чистильщик - Павел Корнев

Шагнул – и тут же в воздух взметнулись серебристые струи воды!

Есть! Сверток!

Летний зной придавил к земле, обжигающие лучи солнца нагрели черную штормовку, и спина враз взмокла от пота. Зачерпнув из чаши кристально чистой и обжигающе-холодной воды, я умылся, прикрыл лысину банданой и надел темные очки. Потом включил полученный от Виталия сканер, но на экране – сплошные блики.

Пришлось прятаться от солнечных лучей в густую тень деревьев и изучать энергетическую карту свертка уже там. Обнаружив, что зона с наиболее интенсивным излучением притаилась с другой стороны дома, я зашагал через двор, и навстречу сразу явственно потянуло магической энергией.

Очень необычное впечатление – будто сквозняк по голой спине или стылость из открытого погреба по ногам, только много-много неприятней. В «осеннем» свертке тоже нечто подобное ощущалось.

Не забывая время от времени сверяться со сканером, я обогнул детскую площадку, и постепенно изнуряющий летний зной сменился резкой прохладцей поздней осени. Асфальт подернула изморозь, ноги заскользили и лишь рельефные подошвы позволили не чувствовать себя коровой на льду.

Нормально иду, не падаю.

Только подумал, и будто сглазил – сканер пискнул в самый неподходящий момент, я отвлекся на него, машинально шагнул дальше… и словно ступеньку пропустил. Зубы клацнули, позвоночник неприятно толкнулся в основание черепа, и не успел я даже глазом моргнуть, как очутился в высоченном сугробе.

А кругом – белым-бело…

Откуда-то издалека доносилось хрипение уличных динамиков – на миг даже почудилось: «Мы поедем, мы помчимся на оленях утром ранним», – с ясного неба сыпались редкие снежинки, и было холодно. Очень холодно.

Пытаясь понять, куда угораздило провалиться, я продрался через облетевшие на зиму кусты и в удивлении стянул с себя солнцезащитные очки, когда впереди замаячили вылепленные из снега фигуры.

Богатырский конь, жар-птица, большая черепаха. Еще – Дед Мороз с непременной Снегурочкой, и кто-то совсем уж неразличимый в заполонивших парк вечерних сумерках…

Скоро Новый год? Ох, не похоже что-то…

Очень уж непраздничной показалась атмосфера. Ощущалась скорее некая печаль. И не могу сказать, что печаль светлая.

Жутковатенько здесь, жутковатенько.

Поймав себя на этой мысли, я вздрогнул и несколько раз хлопнул по крышке засбоившего сканера.

Надо валить отсюда и шустрее, а то одной ледяной фигурой скоро станет больше. Магией веет все сильнее, того и гляди, фигуры оживут и наваляют по первое число.

Следуя показаниям вновь заработавшего прибора, я сошел с расчищенной от снега тропинки и пробрался через сугробы к металлической ограде парка. Скрипнув зубами из-за обжегшего ладони холода промороженного железа, перевалился на другую сторону… и бухнулся на грязный асфальт!

А кругом – лето! Жара, пыль, пожухлая зелень деревьев и несущиеся по дороге автомобили.

Выбрался!

Я вскочил на ноги и не успел еще толком отряхнуть штаны, как в кармане начал надрываться в беззвучном жужжании телефон. Звонил Виталий.

– Ты где?

– Тебе в рифму ответить или по существу?

– Где ты, спрашиваю?

– С другой стороны парка.

– Нашел что-нибудь?

– Да.

– Подбросить?

– Нет, пока есть время, до площади дойду.

– Хорошо, но учти – через сорок минут установку запустят.

– Помню.

Я сунул мобильник в карман и, разминая озябшие пальцы, зашагал по улице. Свернул во двор, но сразу уперся в глухие ворота и вернулся обратно. Там с сомнением глянул на вывеску бистро «Цитрус» и поплелся дальше.

Работать, негры! Солнце высоко!

Но за остававшееся до запуска портала время ничего интересного обнаружить больше так и не удалось. Только зря время потратил да из-за выхлопных газов головную боль заработал. И горло пересохло, а поблизости, как назло, ни магазина, ни кафе.

Центр, называется…

Решив перекусить, я достал телефон, и тут мобильник сам собой задергался в руке, а на экране высветилось: «Леха Шаров».

– Да, Лех. Слушаю тебя, – ответил я на вызов. – Нормально дела, нормально. Нет, пока не получается вернуться. А что? Говори громче! – Шум проносившихся мимо автомобилей сбивал с толку и мешал разобрать слова. – Подожди, я от дороги отойду. Да, говори! С девчонкой познакомился? И че? В номере у нас живете? Ну ты наглый! Ладно, вернусь, познакомишь. Что?! Такая корова нужна самому? Реально, да? Ладно, так и понял, что ты поиздеваться позвонил. Все, увидимся.

Я оторвался от телефона и вдруг понял, что непонятно каким образом забрел в сверток. Глухой закуток в проходном дворе, высоченные тополя, на первом этаже магазинчик, рядом тент «Балтики», пластиковые стулья, пыльные столы, пустой холодильник.

И – никого.

В руке вновь задергалась трубка, я машинально сбросил входящий вызов и только тогда сообразил, что мобильной связи в свертках нет и быть не может. Да и разлитой в пространстве магической энергии здесь не ощущалось. А значит – это реальность. Ну да реальность нереальности иной раз сто очков вперед по части сюрреализма даст.

Проверив список пропущенных звонков, я направился к уличной кафешке и на ходу набрал Виталия. Подошел к пыльному тенту, и длинные гудки в трубке сменились короткими. Позвонил второй раз – «абонент временно недоступен».

Ну что за человек такой? На связи и то побыть не может!

В животе заурчало, и стало ясно, что пора перекусить. Как ни крути, последний раз нормально ел двое суток назад. И если вчера с похмелья кусок в горло не лез, то сегодня желудок о себе напоминать не стеснялся.

Я заглянул в магазинчик и невольно усмехнулся, решив, что подобное заведение вполне могло располагаться на одной из улочек Форта. Пыльные витрины, стройные ряды бутылок с алкоголем и газировкой, подозрительного вида бутерброды и сэндвичи. Приклеенный скотчем листок меню.

Я даже в окно на всякий случай выглянул, но нет – никакого снега. Это не Форт, это заведение «для своих». Дешево и сердито.

– Что-то будете заказывать? – спросила продавщица.

– Пару сосисок в тесте и стакан чая, – попросил я. – И разогрейте.

Расплатился, дождался перезвона микроволновой печи и отправился на улицу обедать. Если скромный перекус заслуживал подобного определения.

Расположившись за столом, я с сомнением посмотрел на сосиски, осторожно надкусил одну и как-то неожиданно для самого себя моментально их смолотил. Та еще гадость, конечно, но по сравнению с тем, что подают в кабаках Форта, просто-таки эталон вкусной и здоровой пищи.

Да и сервис опять же. Не о штаны жирные пальцы вытираешь, а о салфетку…

Запив остатками чая таблетку экомага, я поднялся на ноги и почувствовал, как потихоньку отступают ломота в костях и головная боль.

Ну вот, другое дело! Можно дальше работать.

Я попытался дозвониться до водителя, но вновь прослушал сообщение автоинформатора, только теперь уже на английском. Плюнул и отправился в институт пешком. Благо кварталы, оставленные на вторую половину дня, располагались как раз по дороге.

И это было весьма кстати: на солнце все чаще набегали подозрительного вида облачка, и в совокупности со штормовым предупреждением погода начинала вызывать нешуточные опасения. Не факт, что после обеда вообще поработать получится

И точно – уже на подходе к проспекту Революции стал накрапывать мелкий дождик. Я поднял воротник штормовки и начал высматривать какое-нибудь заведение общепита или магазин, но тут в один миг с неба обрушился настоящий ливень. Порывистый ветер принялся кидать холодные струи прямиком в лицо, джинсы моментально промокли, и пришлось юркнуть в первую попавшуюся арку тянувшегося вдоль проспекта жилого дома.

Ну надо же! В кои-то веки синоптики непогоду предсказать умудрились! Только еще града для полного счастья не хватает.

Отряхнув штормовку, я достал телефон, вызвонить Виталия, но, как назло, оказалась недоступна сеть. Оно и неудивительно: ветер шквалистый с порывами до много-много метров в секунду, еще и небо будто прохудилось. Опять что-нибудь где-нибудь перемкнуло или повалило…

Какое-то время я наблюдал за лужами, на которых вспухали и тут же лопались крупные пузыри, а потом будто дурное предчувствие в спину кольнуло. И не иголкой какой-нибудь, а самым натуральным шилом.

Задирая джинсовку, я резко крутнулся на месте и с облегчением отпустил рукоять пистолета. Никакой опасности позади не было. Как, впрочем, не было на том конце арки и двора с мокрым асфальтом дороги и раскисшими газонами.

Вместо них в сияющую дымку уходила аллея. Клумбы, цветы, посыпанная песком тропинка. А над всем этим великолепием – или безобразием? – раскинулось безоблачное небо с раскаленным кругляшом солнца.

По сравнению с разгулявшейся в городе непогодой в этом чудесном садике царила настоящая благодать, но выходить под палящие солнечные лучи как-то не хотелось. Разогретый воздух свертка казался слишком густым и горячим, вызывая ассоциации с расплавленным гудроном, а пространство там буквально сочилось магической энергией.