Майор с выпученными глазами, едва сдерживаясь, остановился. По выражению лица было видно, что он постепенно успокаивался и начинал адекватно воспринимать ситуацию. Хорошо, что все закончилось хорошо. Как много «если» могло вмешаться в цепочку событий, и тогда результат бы совершенно иным!
— Все хорошо? — хоть и спокойным, но все еще строгим голосом спросил он, глядя на свою дочь.
— Хорошо! — кивнула та. — Была в кино, погуляла с подругами. Встретиться с Антоном не получилось, но идти домой я не хотела. Пап, ну не злись, пожалуйста!
Я в который раз подумал о том, что как же тяжко без сотовых телефонов было в начале девяностых. Позволить их себе могли только мажоры.
— Ясно! — пробурчал он. — Так! Марш домой, мы с тобой еще поговорим. А ты, Антон, останься! Есть к тебе претензии!
Девушка посмотрела на меня, затем перевела испуганный взгляд на отца и молча засеменила к подъезду.
Когда она скрылась внутри подъезда, тот подошел ко мне вплотную.
— Что все это значит? Какого хрена, Антон⁉
— Сергей Викторович, я все объясню. Да, виноват, признаю. Но обстоятельства сложились так, что я просто ничего не мог поделать. Был за городом, машина сломалась. Пока починили, кое-как доехали. Позвонить оттуда я никак не мог, а мы с Катей договорились встретиться у стен кинотеатра. Когда я звонил вам, я был уверен что, не встретившись со мной, Катя отправилась домой. Я тоже не ожидал подобного, поэтому сразу после нашего телефонного разговора, выбежал из дома и прыгнул на трамвай, намереваясь поискать ее у кинотеатра. По счастливой случайности я заметил ее во встречном трамвае. В общем, подсуетился, догнал ее на такси, после чего привез к вам. Вот, собственно и вся история.
— И где она была все это время?
— Ну, насколько я понял, она пошла в кино одна, а позже гуляла с одноклассницами. Думаю, она сама вам все расскажет. Только не ругайте ее сильно, она, между прочим, грамотно себя вела. И с перцовым баллончиком это вы круто придумали. В общем, хорошо, что ничего не случилось. Правда, у меня все равно есть момент, который требует вашего внимания…
Вытащив из кармана очки, завернутые в носовой платок, протянул их майору.
— Что это? — хмуро спросил тот.
— Возможная улика. Они могут принадлежать тому самому человеку, о котором мы говорили…
Сергей Викторович слегка изменился в лице.
— Это точно? — он придирчиво осмотрел их.
— Нет, но весьма высокая вероятность. Есть же у вас там какие-то криминалистические методы, по которым можно понять, кто их брал в руки?
Майор задумчиво кивнул. Обернулся, вернулся к своей машине, взял там какой-то полиэтиленовый пакет и аккуратно поместил туда очки.
Да, я не стал рассказывать ему, что за его дочерью мог следить тот самый маньяк, что убивал девушек на Юбилейном. Пока это ни к чему. Я вполне мог ошибиться, им мог быть кто угодно. Конечно, могло быть и так, что даже если это и есть тот убийца, он не сидел на месте, а перемещался и по другим районам в поисках новых жертв. Но при этом, свои грязные дела делал именно на нашем районе. В общем, пока рано судить.
— Откуда это? — коротко спросил Волков.
— Случайно подвернулось. Позже расскажу.
— Темнишь ты что-то… Хорошо, будем считать, что ты меня удивил. Что бы там у тебя ни случилось, это все равно тебя ни коим образом не оправдывает, понял? Если бы с Катей что-то случилось…
Договаривать он не стал. Это было лишним.
А затем мы разошлись. Домой я отправился пешком, ведь помимо истории с Катей, было о чем подумать.
Я пытался восстановить в памяти морду того мужика, что наблюдал за Волковой, но как назло, в памяти не было никаких ярких деталей. Только злополучные очки и обычная кепка, каких полно в городе.
Как бы там ни было, нужно держать ухо востро. Не так все просто, как я думал, маньяк хитер и осторожен. Кем бы он ни был, он далеко не прост, скорее всего, даже как-то знаком с системой. Теперь, более менее понятно, почему у милиции на него ничего нет.
И все же… Ума не приложу, зачем он бросил очки? Как будто бы знал, что его кто-то спалил. Да еще и вышел на остановке, как раз перед тем, как я решился на такую дерзкую авантюру… Уж не таксист ли ему там сигналы подавал? Да ну, бред!
Допустим, очки он мог выбросить просто как мусор, они же сломались. Зачем таскать их с собой в поисках мусорной урны? Но как же он додумался выйти из трамвая до того, как мы его остановили?
Были у меня и другие вопросы относительно сегодняшнего вечера. У соседей Гнутова в гараже кто-то развернул точку, где хранилось всякое ворованное дерьмо. С одной стороны — мелочь, но с другой — почему меня это беспокоит?
На этот вопрос у меня ответа не было.
Так же я вновь вернулся к мысли, где же набирать новых парней в свою группировку и как распределить обязанности. Как вообще организовать там порядок. Конечно, со временем все образуется само собой.
Уже подходя к своему двору, впереди, метрах в пятидесяти увидел шумную компанию. Они разместились у продуктового ночного магазина, пили пиво, шумели, смеялись. Взглянув на часы, я отметил, что уже без пяти двенадцать — как бы поздновато для прогулок. Хотя, это нормально — сам в молодости мог ночами напролет не спать, а утром на автопилоте идти в университет.
Искать себе приключения на задницу не хотелось — там вполне могут оказаться те, кому я где-то перешел дорогу, к примеру кто-то из гопников Черепа. Но с другой стороны — дорога тут только одна, а красться вдоль домов как напуганная мышь, я не собирался.
Двинулся прямо к ним.
Заметил, что рядом с ними стояла «шестерка», а из открытого салона доносились звуки музыки:
Я бычок подниму — горький дым затяну
Покурю и полезу домой
Не жалейте меня, я прекрасно живу
Только кушать охоту время от времени
А я бычок подниму — горький дым затягиваю
Люк открою — полезу домой
Не жалейте меня, я прекрасно живу
Только кушать охоту приходится
Сектор Газа я узнал сразу, сам когда-то чуть ли не все песни наизусть знал.
Проходя мимо компании, заметил там несколько знакомых лиц, вроде бы гопников Черепа там не было. Отчего-то у меня возникло мнение, что это представители субкультуры панков. На вид, им около двадцати и судя по всему, не местные.
— Эй, парниша! — окликнули меня. — А ты куда это чешешь?
— Домой, домой, пора домой! — замедлив шаг, пропел я, точно так же, как звучала популярная песня той же группы.
Послышался смех. Шутку оценили хорошо — явно поклонники Юрия Клинских.
— Иди к нам, пива выпьешь! У нас событие!
Вперед вышел довольно крупный парень, в дембельской военной форме.
— Держи! — он протянул мне вскрытую бутылку «Жигулевского». — Выпей, за здоровье демобилизованного! Ну!
Я выпил — пиво уже нагрелось, было далеко не самым лучшим.
— Где служил? — спросил я, обращаясь к герою их вечера.
— В Таджикистане. Не хочу об этом вспоминать. Лучше пить, слушать музыку. Эй, народ! Гуля-я-яем!
Все весело подхватили, загалдели…
— А ты случайно, не Барсуков? — вдруг донесся голос со спины.
Я оглянулся, увидел худощавого парня с растрепанными волосами. Тот пристально смотрел на меня мутным взглядом.
— Ну да, а что?
— Да смотрю, лицо вроде бы знакомое. Наши паханы ж вместе в Афгане были, да и потом в одной фирме работали. Слышал, что у вас там какая-то беда случилась, и твоего отца посадили?
— Было дело. Ошибочно, вопрос решается.
Я отметил, что тот упомянул фирму. Так, где же отец работал? Нужно узнать об этом подробнее, может быть удастся узнать что-то полезное, что поможет размотать этот клубок ниток.
— Правильно. Отец говорил, что пахана твоего подставили в чем-то… Кстати, а ты не в курсе, куда его спортивная Ява делась?
Само собой я понял, о каком мотоцикле шла речь, но не подал вида, что знаю о ней. Тот постепенно начал терять ко мне интерес. Далее разговор сам собой сошел на нет.
