в Деда Мороза переодеться? – тихо спросил Никита, с опаской поглядывая на Лизу.
Та сразу просекла, что именно ее реакции и опасаются.
— Я знаю, что деда Боря не настоящий Дедушка Мороз. Он сказал, что он временно исполняет его финтики, – гордо сказала Лиза.
— Функции, – привычно поправила я.
— Я же не маленькая. Дедушки Мороза на всех не хватит, детей ведь много-много. Вот дедушке Боре и приходится иногда помогать.
— А Снегурочке кто помогал? – Никита с подозрением взглянул на меня, и я покраснела.
— Мама помогала, – хихикнула Лиза.
— А в этом году поможешь, Надь? – Никита уверенно вел машину, положив на руль одну руку, и это… ох, это красиво выглядит. Не думала, что способна любоваться тем, как мужчина машину ведет.
— С чем?
— Побудешь моей Снегурочкой?
Настроение дурацкое.
Новогоднее.
Как в детстве, когда улыбка была без причины, только от предчувствия праздника.
Только в детстве праздничное настроение накрывало меня еще в середине ноября, в подростковые годы – в начале декабря, в юности – недели за две до праздника. А как стала взрослой, Новый Год стала чувствовать лишь благодаря дочурке.
В этом году, думала, предчувствие праздника так и не нагрянет, но нет. Вот оно, родимое. Пришло, откуда не ждали. Вчера вечером засияло гирляндой на офисной елке, собралось пеной в кофе, который мы пили.
Я же не влюбилась?
Нет, вроде. Не такая я дурочка, чтобы вляпаться в бывшего босса, который тот еще интриган и бабник.
Но за новогоднее настроение ему спасибо!
До конца рабочего дня осталось пять минут. Хм, наверное, это не будет слишком, если я загляну к Никите Борисовичу. Спрошу, успели ли развезти подарки, стало ли легче после моей вчерашней помощи, надо ли что-то еще. Ну и еще раз поблагодарю за Лизу.
Всего на пару минуточек загляну. Это не будет выглядеть странным и жалким. Ведь так?!
— Надя, зайдите ко мне на пару минут, пожалуйста, – набрал меня Андрей Павлович.
Я выключила компьютер.
Впереди выходные и тридцать первое, которое босс тоже объявил выходным. На работу теперь в январе. Хм, а чем-то Никита был прав. Выбор не мой, но в этом году я очень долго дома сидела. Хотя и не бездельничала.
Вошла в светлый кабинет Андрея Павловича, и села напротив.
— Ну и как вам у нас? Какие впечатления?
— Мне все нравится. Коллектив замечательный.
— А начальство? – улыбнулся мужчина. — Начальство вас устраивает?
— Более чем.
— В январе подписываем контракт?
— Я… я не уверена, если честно. Не хочу обманывать вас, – смутилась я. — Возможно вам стоит подыскать другого сотрудника, а я…
— А вы думаете над тем, чтобы вернуться на прошлую работу, – договорил за меня мужчина, и голос у него не сердитый и не разочарованный. — Я понимаю, вы привыкли к прошлой работе, да еще и Никита там. Помирились?
— Вроде того.
— Советую не спешить. Впереди все праздники, неизвестно, как все повернется. Вы меня устраиваете, Надя, – Андрей Павлович моргнул словно в замедленной съемке. — Устраиваете во всех смыслах.
— Это как? – нахмурилась я.
— Как сотрудник, и как человек, – расхохотался шеф. — Двенадцатого у нас корпоратив, на вас тоже заказан стол. Даже если решите с нами расстаться, приходите.
— Хорошо, – кивнула я. — С наступающим вас.
— И вас, Надюша. Вы, кстати, сейчас домой? Я через десять минут освобожусь, могу вас подвезти.
— У меня дела, но спасибо за предложение.
— К Никите решили заглянуть?
Андрей Павлович сегодня как-то странно на меня смотрит. Не в глаза, не на грудь. На губы и на шею глядит, почти не отрываясь, рассматривает россыпь родинок. Справа на шее у меня семь родинок образовали почти идеальное сердечко, которое как татуировка выглядит.
На него смотрит?
Не люблю взгляды в упор. Обнаженной себя чувствовать начинаю, смущаюсь, как первокурсница, и хочется обнять себя руками. Скрыться от внимания.
— Старых коллег навещу. Но ненадолго, мне к подруге за дочкой нужно. А потом уже домой.
— Вы ведь помните то, что я вам про Никиту говорил?
— Помню, – нахмурилась я. — Будете отговаривать идти в офис?
— Боже упаси, – он шутливо выставил руки вперед. — Вы свободны, Надя. Хороших вам праздников.
— И вам, – я пересилила себя, и улыбнулась.
А затем вышла из офиса, распрощавшись со всеми до января.
Никита Борисович говорил что-то про загородный дом. Может, согласиться? Лизу возьму, она все снеговика хотела слепить, а в нашем дворе этого не сделать – дети постарше хулиганят, ломают. Да и собачники выгуливают своих питомцев, и не дам я Лизе лепить снеговика из желтого снега.
А вот на природе, за городом… я и сама ей помогу! Тоже ведь сто лет снеговиков не лепила, в снежки не играла. И на коньках бы покататься. Санки с собой возьму, и Лизу покатаю с ветерком. Так, что снег в лицо, и счастливый визг на всю округу.
Самые мои счастливые воспоминания из детства, как дядя усаживал меня на санки, наказывал держаться крепко-крепко, и бежал по улице зигзагами. Я хохотала, иногда падала, но никогда не плакала. Весело было – жуть!
Пальто расстегнуто, я в нашем офисе, где все привычно…
… и где вчера мы втроем провели чудесный вечер. Пусть, работали. Пусть, моя зайка заснула в кресле Никиты в обнимку со своим страшным медведем. Пусть, приехали домой в жуткое время, но вечер был классным.
— О, Надька, – Ксюша помахала мне с рабочего места, отрываясь от раскрашивания своих губ по технике «омбре».
— Привет, – Слава вышел из приемной с кружкой кофе в руке. — Надь, ко мне, надеюсь пришла? Я без тебя исстрадался!
— Вот балабол, – фыркнула я, и пошла к подруге, здороваясь с остальными коллегами.
— Ну и как твое ничего? Завтра корпорат, как тебе такой макияж губ? – Ксюша сделала губы уточкой, и я показала большой палец. — У Бони в инсте увидела. Ну? Твои впечатления?
— Губы выглядят так, будто ты немножечко умерла.
— Так и задумано, – подруга подмигнула себе в зеркальце, и захлопнула его. — Наш Красавчик Борисович сказал, что ты тоже на корпорат придешь. Это потому что стол уже заказан, да?
— Да. Но я не факт, что приду.
— Приходи, ты чего? –
