— Я не смогу жить с твоей матерью. А что, если она узнает, кто я?
Как только Элиза немного окрепла, ее навестила синьора Фарнезе, которая была вне себя от счастья.
― Я так ждала этого дня! — воскликнула она. — Я сразу поняла, что между вами происходит нечто серьезное.
Несколько дней спустя, Элиза переехала в палаццо Марини, где заняла огромную хозяйскую спальню. С комнатой Винсенте спальню соединял небольшой коридор.
Синьора Фарнезе упросила Элизу называть ее мамой, с чем та охотно согласилась.
Свадьба должна была состояться в церкви, где многие поколения семьи Фарнезе заключали браки, там же их и отпевали.
— Могила Анжело тоже находится здесь? — спросила Элиза своего жениха.
— Да, ты желаешь увидеть ее?
— Если не возражаешь, я хотела бы остаться у его могилы одна.
Винсенте, не в силах сдержать ревность, отправился вместе с Элизой, и она не стала возражать.
— Позволь кое о чем тебе сказать, — произнес Винсенте, когда они шли к церкви. — Ты говорила, Анжело сказал, что его фамилия Карони, но на самом деле — Валетти. Карони — девичья фамилия его матери, и он использовал ее, чтобы показать свою независимость.
— Зачем?
— Он хотел представляться бедным студентом, который живет в скромном районе Рима.
Подойдя к могиле, Элиза увидела выбитое на плите имя: Анжело Валетти.
— Даже Анжело говорил мне неправду, — прошептала она. — Можно ли кому-либо из вас доверять?
— Не суди его строго. Для него эта ложь была просто игрой.
— Вот почему я не могла найти никаких сведений о его смерти... Я искала его не под той фамилией. Прошу тебя, оставь меня с ним наедине.
Винсенте неохотно отошел в сторону.
Элиза долгое время смотрела на дату смерти Анжело. Это был как раз тот день, когда он увидел ее в объятиях Бена.
Взглянув на фотографию Анжело, она, вздохнув, прошептала:
— Ты тоже представлялся мне не тем, кем был на самом деле. Все было иллюзией и обманом. Прости меня. Я хотела стать твоей женой, но теперь...
Она коснулась ладонью живота.
Винсенте, стоя на расстоянии, с разрывающимся сердцем, наблюдал за тем, как Элиза просит у Анжело прощения за то, что вынашивает ребенка не от него.
Он отвернулся, желая скрыть горечь в душе.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Свадебная церемония прошла очень скромно. Не было ни роскошного платья, ни подружек невесты, ни празднично оформленной церкви, ни органной музыки, ни прессы.
Чтобы порадовать мать, Винсенте решил провести ночь в спальне Элизы.
— Как только мама уляжется спать, я уйду к себе, — сказал он. — Как ты себя чувствуешь? Ты была бледна во время церемонии.
— Доктор говорит, что я скоро окрепну и подарю семье Фарнезе сына или дочь.
— Я беспокоюсь о тебе, а не о престиже семьи Фарнезе, но ты вряд ли мне поверишь.
— Я верю всему, что ты мне говоришь.
Голос Элизы звучал спокойно и равнодушно. Винсенте хотелось крикнуть, чтобы она не относилась к нему так безразлично. Однако, он решил промолчать. Ему казалось, что любое его слово сейчас только еще больше отдалит Элизу от него.
— Спокойной ночи вам обоим, — раздался из-за двери голос синьоры Фарнезе.
— Спасибо, мама, — натянутым тоном сказал Винсенте. — Спокойной ночи.
— Не беспокойся, Винсенте, — проговорила Элиза, — я стану примерно вести себя на людях и не дам им усомниться в искренности своих чувств. Я многому научилась, будучи женой Бена.
— Я не Бен!
— Раньше я тоже так думала, но ошиблась. А теперь уходи.
Следующие несколько дней Винсенте старался не беспокоить Элизу, и она была ему благодарна. Лежа по ночам в кровати одна, она, наконец, призналась себе, что полюбила Винсенте. Понимая, что отдала свое сердце человеку, который изначально ненавидел ее, она все же не могла убить в себе любовь к нему.
Возвращаясь с работы, Винсенте вел себя с ней почтительно и предупредительно, так же, как и со своей матерью.
Элиза крепла день ото дня.
― Весь Рим жаждет видеть тебя, — восторженно говорила ей синьора Фарнезе.
— Я уверена в обратном, — смеялась Элиза.
— Насчет всего Рима я сомневаюсь, — признал Винсенте, — но вот мои друзья и коллеги хотят с тобой познакомиться. Мы устроим вечеринку по случаю нашей свадьбы.
Он назвал несколько имен своих друзей, среди которых оказались видные политики.
— Ты должна сшить платье у Менотти, — сказала мама, имея в виду эксклюзивного итальянского кутюрье.
Элиза предпочла бы сама выбрать для себя наряд, и все-таки согласилась довериться профессионалу и поехала на улицу Кодотти.
Кутюрье, Луиза Менотти, оглядев Элизу и восхитившись ее красотой, воскликнула:
― Она должна быть непременно в черном!
В конце концов, длинное платье из черного шелка с большим декольте было готово.
В особняке Марини началась суета. Подготовка к вечеринке шла полным ходом. Элиза только успевала ахать, поскольку даже представить не могла, сколько будет стоить эта вечеринка.
— И что такого? — отвечал ей Винсенте, пожимая плечами.
— Я знаю, что ты хочешь произвести впечатление на гостей. Бен тоже...
— Забудь о Бене. Теперь ты оказалась в ином мире.
— Этот мир просто стал роскошнее. Уверена, ты будешь выставлять меня перед гостями как трофей, к чему я привыкла. Каждый увидит, насколько
— Мне все равно, что они подумают.
— А что думаешь ты? — вызывающе спросила она. — Я достойна тебя?
Винсенте резко поднялся на ноги и смерил ее ледяным взглядом.
— Еще нет, но я сделаю тебя достойной себя.
Элиза возмущенно захлопала ресницами.
— Ты сама начала этот разговор. Время от времени я буду называть тебе твою стоимость, чтобы знала, стала ты дороже или нет.
— Ублюдок, — прошептала она.
— Я хочу, чтобы ты представала на людях во всей красе. Мама говорит, что твое платье великолепно, но тебе нужны украшения.
— Завтра я съезжу в магазин.
— Не нужно, драгоценности у меня здесь.
Винсенте открыл, встроенный в стену, сейф, достал из него несколько футляров, разложил их на столе и открыл.
Элиза широко раскрыла глаза, впервые в жизни увидев великолепные бриллианты. В футлярах лежали роскошная тиара, тяжелое ожерелье, браслет, серьги.
— Я думаю, для тебя это будет подходящим свадебным подарком, — спокойно произнес Винсенте. — Я приобрел это раньше, но доставили драгоценности только сегодня. Повернись.
Элиза повиновалась, и Винсенте надел ей на шею ожерелье. Его пальцы осторожно коснулись её, когда он застегивал украшение. Элизе пришлось заставить себя унять эмоции. Винсенте казался безразличным, что приносило ей облегчение и раздражало одновременно.
